Olga Dias * Страница 26 из 2233 * Про стиль и элегантность, модные секреты звезд, знаменитостей и стилистов, декор и дизайн интерьера, бесплатные вебинары и мастер-классы, коллекции идей.

Миф древних Шумеров Энума элиш — таблица I

Ольга Диас

Миф древних Шумеров Энума элиш — таблица I читать онлайн бесплатно

Мифы древних Шумеров

Первая табличка начинается описанием первобытного хаоса, не существовало еще ни земли, ни неба. Праотец Апсу и праматерь Тиамат смешивали свои воды. В те же незапамятные времена был создан могучий и свирепый советник Мумму.

Именно тогда появились боги Лахаму и Лахму, а возможно, и другие боги первого поколения. От них родились Аншар и Кишар, которые создали по своему подобию Ану. Затем Ану породил Эа (Нудиммуда).

Апсу не понравился образ действий молодого поколения богов, которые беспокоили его своим поведением, видимо желая отделить стихии и упорядочить хаос. Он задумал уничтожить своих детей, хотя Тиамат всячески отговаривает его. Однако Мумму поддержал Апсу и это решило дело.

Боги, узнав об опасности, приходят в ужас. Но мудрый Эа при помощи заклинания усыпил Апсу и убил его, разрубив на куски, а Мумму пленил и лишил его магической силы. После этого Эа построил себе дом Апсу, где его жена Дамкина родила ему прекрасного сына Мардука. Родители не могли нарадоваться на свое творенье, Ану подарил ему четыре ураганных ветра, которые тревожили Тиамат.

Подстрекаемая другими богами, Тиамат решила отомстить молодому поколению за смерть Апсу. Она создает армию чудовищ — змей, драконов, псов, рыболюдей, человеко-скорпионов. Один из богов первого поколения — Кингу — делается ее мужем, ему она вручает таблицы судеб.

Когда вверху не названо небо,

А суша внизу была безымянна,

Апсу первородный, всесотворитель,

Праматерь Тиамат, что все породила.

Воды свои воедино мешали,

Тростниковых загонов тогда еще не было,

Когда из богов никого еще не было,

Ничто не названо, судьбой не отмечено,

Тогда в недрах зародились боги,

Явились Лахму и Лахаму и именем названы были.

И пока они росли и мужали,

Тогда родились Аншар и Китар.

Они дни копили, множили годы,

И наследник их — Ану, — отцам своим равный.

Ану-первенца Аншар себе уподобил.

Нудиммуда сотворил по своему подобию Ану.

Нудиммуд, отцами рожденный своими,

Он разумом светел, многомудр и всесилен,

Аншара, деда его, превзошел он премного,

Меж богов-сородичей нет ему равных.

Толпой собираются сородичи-боги,

Тревожат Тиамат, снуют, суетятся,

Чрево Тиамат они колеблют

Буйным гамом в верхних покоях.

В Апсу не утихает их гомон,

Но спокойна, безмолвствует Тиамат,

Хотя тягостны ей их повадки

Не добры их пути, она же щадит их

Апсу, великих богов творитель,

Кличет Мумму советника, так ему молвит:

“Советник мой Мумму, веселящий мне печень,

Давай пойдем-ка с тобой к Тиамат”.

И они пошли, пред Тиамат воссели,

О богах, своих первенцах думали думу.

Апсу уста свои открыл,

Кричит раздраженно, обратясь к Тиамат:

“Мне отвратительны их повадки,

Мне днем нет отдыха, покоя — ночью,

Их погублю я, дела их разрушу,

Да утихнут звуки, во сне да пребудем”.

Едва такое услышав, Тиамат

Взъярилась, накинулась на супруга,

В одинокой ярости вопияла горько,

Злобою полнилось все ее чрево:

“Как Порожденье свое уничтожим?

Пусть дурны их пути — дружелюбно помедлим!”

Тут Мумму к Апсу обратился с советом,

Недобр и неласков совет был Мумму:

“Уничтожь, отец мой их злые повадки

Будут дни твои мирны, будут ночи покойны!”

Апсу то слышит — светлеет ликом,

Ибо злое он первенцам своим замыслил.

Тут обхватил он за шею Мумму,

Посадил на колени, ласкать его начал.

О том, что в совете они порешили,

Богам, своим первенцам, они сказали.

Услышали боги о том, заметались,

После затихли, безмолвно сидели,

Но разумом мудрый, хитроумный, искусный,

Всеведущий Эйа придумал выход.

Он создал образ, завершил и закончил,

Заклинанье святое сотворил премудро,

Поверил громозвучно, отправил в Воды.

Излилась дремота, сном окружила —

Апсу усыпил он сном излиянным,

Цепененье охватило советника Мумму.

Эйа перевязь снял, сорвал тиару —

Апсу сиянием овладел он,

Апсу сковал он и предал смерти.

Он Мумму пленил, на засов его запер,

Он возвел над Апсу себе чертоги,

Надсмеялся над Мумму, протащил на веревке,

Как разбил, уничтожил своих супостатов,

Укрепил над врагами победу Эйа.

Отдых вкусил в потаенном покое,

“Апсу” нарек он покои, кумирней сделал,

Для брака святого их предназначил.

Там с Дамкиной, супругой, возлег Эйа в величье.

В покое судеб и предначертаний.

Бог зачал мудрейшего из мудрых —

В Апсу зарожден был Мардук,

В светлом Апсу зарожден был Мардук.

Эйа, родитель, там его создал,

Дамкина, мать его, породила.

Грудью богини был он вскормлен.

Благоговея, мать его питала.

Его лик был прекрасен, сверкали взгляды!

Изначально властна, царственна поступь!

Узрел его Эйа, отец-творитель, —

Весельем и радостью наполнилось сердце.

Он воспринял его совершенство,

Наградил его божьей силой двойною.

Он ростом велик, среди всех превосходен,

Немыслимо облик его совершенен —

Трудно понять, невозможно представить.

Четыре глаза, четыре уха!

Он рот раскроет — изо рта его пламя!

Он вчетырежды слышит мудрейшим слухом,

И всевидящи очи — все прозревают!

Средь богов высочайший, прекраснейший станом,

Мышцами мощен, ростом всех выше!

“Малыш мой, сыночек! Малыш мой, сыночек!

Сыночек-солнце! Солнышко божье!”

Нимб его — десяти богов сиянье!

Пятьдесят сияний его окружает!

Породил Ану четыре ветра,

Вложил ему в руки — “Подарок сыночку!” —

Он сотворил ураганы и вихри,

Он топи создал, что гнетут Тиамат.

Днем и ночью томится, мятясь, Тиамат,

Тяжко богам, нет покоя от ветров,

Зло задумали своим чревом,

Тиамат, праматери, так они молвят:

“Как Апсу любимого твоего убивали,

Не пришла ты на помощь, сидела молча.

Четыре вихря ужасных сотворил Ану,

Твое чрево трясется, и мы бессонны!

Апсу твой любимый да падет на сердце!

И Мумму пленный — одна ж ты осталась,

Не ты ль наша матерь? И мечешься в страхе!

Нас, что так маются, нас ты не любишь!

В бессоннице высохли наши очи!

Сбрось ярмо, и покой получим!

Сразись, отомсти за Апсу и Мумму!

Порази врагов, преврати их в тени!”

Услыхала Тиамат — ей любы речи.

“Благо — совет ваш, ураган поднимем!

Уничтожим богов в разгаре битвы!

Сраженье устроим, богам отплатим!”

Они вокруг Тиамат столпились,

Днем и ночью, взбешенные, помышляют о мести,

Львы рычащие, они готовятся к бою.

Держат совет, дабы устроить битву.

Матерь Хубур, что все сотворяет,

Неотвратимое множит оружие, исполинских делает змеев!

Остры их зубы, их клыки беспощадны!

Она ядом, как кровью, их тела напитала,

В ужас драконов свирепых одела,

Окружила нимбами, к богам приравняла.

Увидевший их — падет без силы!

Если в битву пойдут, то уже не отступят!

Гидру, Мушхуша, Лахаму из бездны она сотворила,

Гигантского Льва, Свирепого Пса,

Скорпиона в человечьем обличье,

Демонов Бури, Кулилу и Кусарикку.

Безжалостно их оружие, в битве они бесстрашны!

Могучи творенья ее, нет им равных!

И еще сотворила одиннадцать этим подобных!

Из богов, своих первенцев, что совет составляли,

Кингу избрала, вознесла надо всеми — полководителем,

Главным в Совете,

С оружьем битвы скликающим к бою,

Распределителем добычи

Всех отдала под власть его, на престол посадила.

“Надо всеми в Совете тебя вознесла я

Все божьи решенья в твою руку вложила!

Всех ты превыше, супруг мой единый,

Над Ануннаками вознесу твое имя!”

Таблицы судеб ему вручила, на груди его укрепила.

“Лишь твои неизменны приказы, уст твоих нерушимо Слово!”

Ныне, как Кингу взнесен, дали сан ему Ану,

редь богов, сынов его, судьбу он судит:

“Твоих уст речения да исторгнут пламя

Яд, что собрали мы, вражью мощь да погубит”.

Легенды и мифы древних Шумеров

Вы ошибаетесь, если думаете, что ничего или почти ничего не знаете о шумерах – древнем таинственном народе, живущем в Междуречье, между реками Тигр и Евфрат, примерно в 4 тысячелетии до нашей эры. Между тем, колесо, технология строительства из кирпича, календарь, шестидесятеричное измерение времени (часы и минуты), клинопись и мифы оставлены нам именно шумерами. Тематика основных мифов, созданных почти 6000 лет тому назад, сможет убедить каждого, что мы знакомы с ней, хотя и не подозревали, что их создатели – шумеры.

Шумерские мифы — первоисточник многих легенд, которые мы привыкли приписывать другим народам, культурам, религиям.

Шумерская мифология — мифические представления шумероязычного населения Месопотамии в целом, зафиксированные в источниках на указанном языке. Включала древнейший (возможно дошумерский) пласт верований обитателей Нижней Месопотамии, мифологию южных «номов» раннединастического времени, мифологию шумерского населения Аккадского царства и Державы III династии Ура. Единство шумерской мифологии условно: каждый город-государство имел свой пантеон, собственную генеалогию важнейших богов и местные варианты мифов.

КУРСЫ СО СКИДКОЙ

Миф древних Шумеров Энума элиш

Ольга Диас

Миф древних Шумеров Энума элиш читать онлайн бесплатно

Мифы древних Шумеров

Энума элиш — вавилоно-аккадский эпос о сотворении мира. Название — первые два слова из произведения: «en’ma eliš» — «когда наверху». Текст, написанный шумерской клинописью, частично сохранился на семи глиняных табличках, найденных в библиотеке ассирийского царя Ашшурбанапала. Поэма датируется второй половиной II тыс. до н. э.

Текст поэмы впервые издан английским учёным Г. Смитом в 1876 г. Русский учёный В. К. Шилейко был первым, кто перевёл всю ему известную совокупность древнемесопотамских поэтических текстов с оригинала на русский язык в период 1910—1920 гг., в их числе и «Энума Элиш».

Многие имена богов в тексте графически не выделены так, как обычно их выделяли шумеры. То есть в данном контексте возможно мы имеем дело с какими-то космологическими или физическими понятиями, имеющими соответствия с реальными богами шумерского пантеона.

Легенды и мифы древних Шумеров

КУРСЫ СО СКИДКОЙ

Миф древних Шумеров Энмеркар и повелитель Аратты

Ольга Диас

Миф древних Шумеров Энмеркар и повелитель Аратты читать онлайн бесплатно

Мифы древних Шумеров

Однажды Энмеркар, жрец-повелитель шумерского города Урука, сын солнечного бога Уту, решил подчинить себе государство Аратту. Он заручился поддержкой могущественной богини Инанны, которая обещала во всем помогать ему. Энмеркар отправляет гонца в Аратту с требованием, что-бы ее жители не только выплатили ему дань золотом, серебром и драгоценными камнями, но и приняли участие в строительстве храма бога Энки в Эриду.

Гонец, перейдя семь гор, прибывает к месту назначения и передает ультиматум местному прави-телю. Но тот отказывается покориться Энмеркару, гордо ссылаясь на то, что царем его сделала сама богиня Инанна и он находится под ее покровительством. Тогда гонец сообщает ему, что Инанна теперь живет в Уруке и во всем поддерживает Энмеркара.

Это заявление приводит правителя Аратты в замешательство. После некоторых раздумий он дает гонцу ответ. Вместо вооруженного столкновения он предлагает состязание двух воинов, защи-щающих интересы своих царств. Кроме того, если Инанна покинула Аратту, то он готов говорить о подчинении урукскому царю только в том случае, когда тот пришлет много зерна. Гонец воз-вращается в Урук и вручает это послание Энмеркару

Сначала Энмеркар советуется с шумерской богиней мудрости Нидабой и выполняет какие-то ри-туальные действия. Затем он отправляет в Аратту караван в зерном и гонца с повелением доста-вить в Урук драгоценные камни, золото и серебро. Люди Аратты приходят в полный восторг от большого количества зерна и готовы предоставить Энмеркару драгоценности и строителей для возведения храма. Однако правитель категорически отказывает гонцу и даже выдвигает свои тре-бования по выплате ему дани.

Гонец возвращается в Урук, рассказывает все Энмеркару и тот опять проводит какие-то ритуаль-ные действия с некой травой «сушима». Он в третий раз посылает гонца в Аратту, но уже без вся-кого послания, а с наказом вручить местному правителю жезл.

Этот жезл производит на правителя Аратты должное впечатление, он горько сетует на то, что Инанна покинула его и предлагает Энмеркару состязание — пусть царь Урука пришлет своего представителя, но он не должен быть ни черным, ни белым, ни коричневым, ни желтым, ни пестрым.

Энмеркара вовсе не смущают эти на первый взгляд бессмысленные требования, возможно речь идет не о цвете кожи, а об одежде. Он в очередной раз посылает в Аратту гонца с довольно жесткими условиями. Он готов принять вызов правителя Аратты и посылает для этого своего предста-вителя, но он требует отправки золота, серебра и драгоценностей. В противном случае он грозит Аратте полным разрушением.

Далее следует не очень вразумительный отрывок, из которого, если он верно понят, следует, что Энмеркар был первым человеком ставшим писать послания на глиняных табличках. Гонец вруча-ет такую табличку правителю Аратты и ждет ответа. На этот раз Аратте неожиданно приходит на помощь бог дождя и бури Ишкур. Ветром в город приносит целую кучу зерен дикой пшеницы и бобов. При виде этого чуда к правителю Аратты вернулась былая самоуверенность. Он сообщает гонцу, что Инанна ни в коем случае не оставит его.

Далее текст очень плохо сохранился, но по оставшимся фрагментам можно заключить, что жители Аратты все же выплатили Уруку дань в виде золота, серебра и ляпис-лазури.

Легенды и мифы древних Шумеров

КУРСЫ СО СКИДКОЙ

Миф древних Шумеров Энмеркар и Энсукушсиранна

Ольга Диас

Миф древних Шумеров Энмеркар и Энсукушсиранна читать онлайн бесплатно

Мифы древних Шумеров

Однажды правитель Аратты Энсукушсиранна прислает к царю Урука, Энмеркару, своего послан-ца. Он требует, чтобы Урук признал его повелителем, а также хочет перенести центр почитания богини Инанны в Аратту.

Ответ Энмеркара тверд и полон презрения. Он долго перечисляет любимцев каких богов он явля-ется и искренне удивляется, зачем это Инанне менять блистательный город Урук на какую-то Аратту. Под конец своей речи Энмеркар предлагает Энсукушсиранне полностью подчиниться ему и тогда он будет считать инцендент исчерпанным.

Гонец приносит ответ царя Урука в Аратту и Энсукушсиранна собирает совет жрецов, чтобы при-нять решение. Сам правитель склоняется к тому, чтобы воевать с надменным Энмеркаром. Тут слово берет жрец, названный в тексте «манмаш», возможно чародей. Он говорит собранию, что сумеет силой своей магии подчинить урукитов. Восторгам Энсукушсиранны нет предела, он щед-ро одаривает жреца и отправляет его в Урук.

По дороге жрец попадает в стойла богини Нидабы и выпивает молока от священной коровы и ко-зы. Очевидно он совершил святотатство, потому что у священных животных пропадает молоко. Пастухи со слезами склоняют колени в молитве великому богу Солнца Уту.

Жрец продолжает свой путь, но на берегу Евфрата встречает старую Сагбурру, возможно послан-ную кем-то из богов. Они какое-то время состязаются в колдовстве и Сагбурру, конечно, выигры-вает. Она говорит жрецу, что он видимо потерял разум, если осмелился явиться в любимый город богов Урук и заниматься там чародейством. Жрец, предвидя свою печальную кончину, просит пощады, но Сагбурру неумолима. Она убивает его и бросает труп в реку.

Как только Энсукушсиранна узнал о печальной участи жреца, он тут же отправил посланцев к Энмеркару и полностью признал его владычество над собой и всем народом Аратты.

Стены вздымаются в лазурном сиянии

В Кулабе-граде, что в мироздании вырос,

В Уруке, чье имя подобно радуге,

Что небес коснулся дугой пестроцветною,

В небесах стоит, словно юный месяц.

Чьи Сути великие устроены царственно,

Чьи выси пречистые в день благой заложены,

Чье сиянье в стране — словно лунный свет,

Чье блистанье в стране — словно ясный день,

Как. телец молодой, как. козленочек, изобилием порожденные.

Урук — его слава над горами раскинулась,

Его излучения — серебро чистейшее, благостное —

Аратту словно плащом покрыли, словно покрывалом окутали.

Тогда, давным-давно, когда день был властелином,

Ночь — господином, и царило солнце,

Ансигариа — таково его было имя —

Был советчиком-посланцем жреца верховного Арапы,

Наменатумма — таково его было имя — был

Советчиком-посланцем Энмеркара, жреца верховного Кулаба.

А верховный жрец — он воистину был господин.

Он от века воистину был господин.

От начала начал он воистину был господин.

Богоравен по рождению — вот каков он был.

Богоравен по избранию — вот каков он был.

И с таким человеком, властелином Урука, властелином Кулаба,

Жрец верховный Аратты, Энсухкешданна, в спор вступил.

Вот что об Уруке он гонцу своему промолвил:

«Пускай он мне подчинится, пусть ярмо мое наденет!

А когда он мне подчинится, да, когда он подчинится, то и он и я:

Он воистину с Инанною в Эгаре проживает.

Но и я буду жить с Инанною в Эзагине, храме лазурном, в Аратте.

Он возлежит с ней на ложе, на сияющей постели.

Но и я с нею возлягу в сладком сне на изукрашенном ложе.

Он в ночных сновидениях Инанну видит.

Я же лик к лику с Инанною буду вместе при ясном свете.

Воистину съест он жирного гуся,

А я не съем жирного гуся.

Я гусиные яйца соберу в корзину,

Я птенцов его сложу в короб:

Маленьких — для моего котелочка,

Больших — для моего большого чана.

Гусь не будет жить на речном бреге.

Все правители мне подчинятся,

Трапезовать я с ними буду».

Вот какое он послал Энмеркару слово.

Гонец, словно горный баран, пустился,

Полетел, словно дикий сокол.

Днем он шел, в сумерки на ночлег становился.

Словно птичья стая, средь ясного дня

Он несся по плоскогорью.

Словно птичья стая, с наступлением ночи

Во глуби гор он укрывался.

Как палка, брошенная в цель, он достигал своего места.

Точно дикий осел Шаккана, он карабкался на кручи.

Словно огромный могучий осел, полный сил, так он мчался.

Словно гибкий, годный к гонкам осел,

Он неуклонно вперед стремился.

Лев в поле на дневной охоте — так бежал он неустанно.

Волк, догоняющий ягненка, — так без устали он несся.

Достигая малых его селений,

Он наполнялся яростным гневом.

Достигая больших его селений,

Он готовился к своей речи.

Он к жрецу верховному в покой его священный входит.

«Мой повелитель меня к тебе послал.

Верховный жрец Аратты Энсухкешданна меня к тебе послал.

Господин мой так тебе молвит:

«Пускай он мне подчинится, пусть ярмо мое наденет.

А когда он мне подчинится, да, когда он подчинится, то и он и я:

Он воистину с Инанною проживает в Эгаре,

Но и я буду жить с Инанною в Эзагине, храме лазурном, в Аратте.

Он возлежит с ней на ложе, на сияющей постели.

Но и я с ней возлягу в сладком сне, на изукрашенном ложе.

Он в ночных сновидениях видит Инанну.

Я же буду с Инанною вместе лик к лику при ясном свете.

Воистину съест он жирного гуся.

А я не съем жирного гуся.

Я гусиные яйца соберу, я птенцов его сложу в короб:

Маленьких — для моего котелочка, больших —

Для моего большого чана.

Гусь не будет жить на речном бреге.

Все правители мне подчинятся,

трапезовать я с ними буду»».

Владыка Урука — он их весло-правило.

… он их опорная свая.

… он к месту его основанья…

Он сокол, что летает в небе, он их силок-ловушка.

Он к кирпичам храма Аратты…

Он к Аратте… к ее величью.

Он в Аратту ответ готовит.

Он тщательно изучил табличку,

Он внимательно прочел табличку.

«Он с Инанною хочет жить в Эзагине, храме лазурном в Аратте!

Но я, со мною живет она, когда с небес на землю сходит.

На изукрашенном ложе в сладком сне он хочет лежать с нею вместе!

Но я — на сверкающем ложе Инанны, осыпанном лазурными травами!

А в ногах там — могучий лев.

В изголовий там — свирепый лев.

Могучий догоняет свирепого.

Свирепый настигает могучего.

Могучий со свирепьм в движении.

Свирепый с могучим в кружении.

Дня не пройдет, не пройдет и ночи,

А уж я к Инанне в путь на пятнадцать двойных часов отправлюсь.

Уту на подворье мое священное еще глаз не кинет,

А уж она в покой мой священный светлый взойдет.

Мне Энлиль венец святой, скипетр царственный даровал.

Нинурта, чадо Энлиля,

Словно мех с водой, меня лелеял.

Аруру, сестрица Энлиля,

Правой грудью меня кормила, левой грудью меня кормила.

А когда я к покою направлялся брачному,

Жрица, словно птенец Анзуда, кричала.

Повторяю, когда туда я шел,

Не утенок она, но так кричала.

Из города, места ее рожденья…

Какой другой был подобно цитадели воздвигнут?

Воистину в Уруке Инанна живет, а что такое Аратта?

В твердыне Кулаба она проживает — на что ей

Чужедальние чистые Сути?

И пять лет пройдет, десять пройдет —

Она в Аратту не пойдет!

Да и зачем ей идти в Аратту,

Ей, великой светлой госпоже Эаны?»

Так вместе совет они держали, все речам его вняли.

Она в Аратту не идет.

«Он, кто ничего не имеет, он не ест жирного гуся!

Но я дам ему съесть жирного гуся!

Я гусиные яйца соберу в корзину,

я птенцов его сложу в короб:

Маленьких — для моего котелочка, больших —

Для моего большого чана.

Гусь не будет жить на речном бреге.

Мне правители подчинятся, я с ними трапезовать буду».

Гонец Энмеркара к Энсухкещданне,

К его священному светлому покою, к его святыням,

К его твердыням, где он проживает, приближается.

Энсухкешданна совета просит. Слов для ответа ищет.

Жрец-заклинатель, жрец-прорицатель,

жрец помазывающий и прочие люди храма

Собираются вместе, совет держат.

«Что я скажу ему? Что я скажу ему?

Жрецу верховному Урука, жрецу верховному Кулаба,

Что я скажу ему?

Его бык пред моим быком занесся.

Бык Урука ведет себя надменно.

Его люди над моими кажут силу.

Урукит ведет себя надменно.

Его пес над моим псом занесся.

Пес урукский раскрыл свою глотку».

Собрание, созванное им, прямодушно ему отвечает:

«Ты урукита превосходней.

Свои великие деянья Энмеркар гонцу перечислил.

Энмеркар совершать их не должен.

Это ты совершать их должен.

Пусть будет сердцем принято решенье.

Поступай, как понимаешь».

«Холмом пусть город мой станет,

Я сам черепком его стану —

Перед владыкою Урука, перед владыкою Кулаба

Да не склоню я выи!»

Один чародей — ремесло его — ремесло хамазитское.

Ургирнунна, его ремесло — ремесло хамазитское.

Когда град его Хамазу разрушен был, он в Аратту переселился.

Он в покоях потаенных колдовством своим занимался.

Ансигариа-советчик так говорит:

«Господин мой, великие отцы града!

Старцы-основатели собрания!

Отчего в покоях совета дворца совет не дают,

Совета не держат?

Я урукские каналы разрою,

К святыне Аратты склоню их выи!

Слова Урука да будут смешаны.

С армией моей великой, с запада и до востока,

От моря и до гор кедровых,

К востоку до гор благовонных кедров

Я заставлю их склонить выи.

Урукиты, пусть ладьи с добром они тянут,

Пусть ладьи к Эзагину Аратты привяжут».

Ансигариа — советчик своего града встал,

Главу склонил смиренно.

Строки 151-152 полностью разрушены

«Господин мой, великие отцы града!

Старцы-основатели собрания.

Отчего в покоях совета дворца совет не дают,

Совета не держат?

Я урукские каналы разрою,

К святыне Аратты склоню их выи!

Слова Урука да будут смешаны.

С армией моей великой с запада и до востока,

От моря и до гор кедровых,

К востоку до гор благовонных кедров

я их заставлю склонить выи.

Урукиты, пусть ладьи с добром они тянут,

Пусть ладьи к Эзагину Аратты привяжут».

Как возрадовало это владыку!

Пять мин злата ему он отвесил.

Пять мин серебра ему он отвесил.

Сладкие яства вкушать повелел, вот что он ему сказал.

Напитки сладкие пить повелел, вот что он ему сказал.

«А когда люди его разбиты будут,

… в руке твоей они да будут!» — вот что он ему сказал.

Чародей, сеятель семян отборных,

К Эрешу, граду Нисабы, путь держит.

В просторный загон, где живут коровы, входит.

Корова в загоне тревожно затрясла головою.

Он молвит корове слово, он говорит с ней,

Как с человеком.

«Корова, кто ест твои сливки,

Кто молоко твое выпивает?»

«Мои сливки ест богиня Нисаба.

Молоко мое пьет богиня Нисаба.

Мой сыр, что превосходно для священного подворья изготовлен,

Большого, великого застолья, застолья Нисабы воистину достоин.

Мои сливки из светлых загонов

Жрецу верховному отнесут.

Мое молоко из светлых загонов

Жрецу верховному отнесут.

Нисаба, дикая святая корова, дочь первородная

Энлиля, воистину встать не даст человеку».

«Корова — сливки твои — в голову,

Твое молоко — в твое чрево!»

Корова — сливки ее ушли в голову,

Ее молоко ушло в чрево.

К хлеву чистому, хлеву Нисабы он подходит.

Коза в хлеву тревожно затрясла головою.

Он козе молвит слово, он говорит с ней, как с человеком.

«Коза, кто ест твои сливки, молоко твое кто выпивает?»

«Мои сливки ест богиня Нисаба.

Молоко мое пьет богиня Нисаба.

Мой сыр, что для священного подворья превосходно изготовлен,

Большого, великого застолья, застолья Нисабы воистину достоин.

Мои сливки из светлых загонов

Жрецу верховному отнесут.

Мое молоко из хлева святого

Жрецу верховному отнесут.

Нисаба, дикая священная корова, дочь первородная

Энлиля, воистину встать не даст человеку».

«Коза, сливки твои — в голову,

Твое молоко — в твое чрево!»

Коза — ее сливки ушли в голову,

Ее молоко ушло в ее чрево.

В тот день загон и хлев домом молчания он сделал,

Опустошение там произвел.

Нет молока в коровьем вымени,

Померк день для ее теленка.

Теленочек, голоден он, горько-горько он плачет.

Нет молока в козьем вымени,

Померк, день для ее козленка.

Нечего есть козе с козленком,

Жизнь их к концу подходит.

Корова печально говорит теленку:

«У козы умер ее козленок…»

Пуста священная маслобойка, наступил голод.

Они с голоду умирают.

В те дни загон и хлев домом молчания он сделал,

Опустошение там произвел.

Коровий пастух выбросил посох, лицо его позеленело.

Пастух-козопас жезл пастуший закинул,

Плачет горькими слезами.

Не спешит к загону и хлеву подпасок,

по дальним дорогам он бродит.

Молочник не выкликает, незнакомыми он бредет путями.

Погонщик скота и пастух Нисабы,

Сыны, одной матерью рожденные,

Из загона и хлева они вышли.

Первый — Машгула — таково его было имя.

Второй — Урэдина — таково его было имя.

Вдвоем, пред солнечным восходом, у главных ворот,

Там, где хранят чудеса страны,

Во прахе они распростерлись,

К Уту небесному они повернулись.

«Чародей из Аратты появился в загоне.

Он увел молоко из загона, теленочку нечего было есть.

В загоне и хлеве навел он порчу,

Он увел молоко и сливки.

В хлев и загон колдовство напустил он,

Он произвел опустошенье».

… он подошел

… вокруг огляделся.

… по направлению к Эрешу.

На берегу реки Евфрата, реки богов, потока могучего,

Возле града, чью судьбу Ан и Энлиль решили,

Она сидит, скрестив ноги.

Старая Сагбуру ему протянула руку.

Нун волшебный они оба бросили в воду.

Выудил чародей огромного карпа.

Старая Сагбуру орла из воды достала.

Орел схватил огромного карпа и утащил его в горы.

Второй раз они бросили нун в воду.

Чародей вытащил овцу с ягненком.

Старая Сагбуру вынула волка.

Волк схватил овцу с ягненком

И поволок их в просторные степи.

Третий раз они бросили нун в воду.

Чародей выудил корову с теленком.

Старая Сагбуру льва из воды достала.

Лев схватил корову с теленком

и потащил в тростниковые заросли.

В четвертый раз они бросили нун в воду.

Чародей выудил из воды горного козла с козою.

Старая Сагбуру леопарда из воды достала.

Леопард схватил козла с козою и поволок их в горы.

Пятый раз они бросили нун в воду.

Чародей выудил козленочка дикой газели.

Старая Сагбуру тигра и льва из воды достала.

Тигр и лев козленка схватили, в лесную чащу его потащили.

Чародей! Потемнел его лик, смешался разум.

Старая Сагбуру так ему молвит:

«Чародей, в чародействе ты разумеешь,

Но где твой рассудок?

Как в Эреш, град Нисабы,

Град, кому Ан и Энлиль решают судьбы,

Изначальный град, что Нинлиль возлюбила,

Как мог ты прийти колдовством заниматься?!

Меня не уведомив, ты это сделал!

Знаю силы твои, воистину сотворил ты горечь!»

Он пал на колени, он молил о пощаде:

«Отпусти, отпусти меня, сестрица!

С миром вернусь я к своему граду,

В Аратту, страну чужедальних пресветлых Сутей,

Понесу спасать мою душу.

Твою мощь по всем странам да прославлю!

В Аратте, стране чужедальних пресветлых Сутей,

Я твою возвеличу славу!»

Старая Сагбуру так ему отвечает:

«В загоне и хлеве ты навел порчу,

Ты увел молоко и сливки.

Утренней трапезы ты лишил их,

Полдневной трапезы ты лишил их,

Вечерней трапезы ты лишил их.

Ты отобрал молоко и сливки

Большого вечернего застолья.

Воистину черное ты сотворил дело.

Вот твой грех — ты не принес молока и сливок.

Владыка Нанна в загоне и хлеве воистину

Молоко дает он.

Он устанавливает вину, он, кто есть податель жизни».

Старая Сагбуру чародея за язык потянула.

На брегу Евфрата его бросила тело.

Дыханья жизни его лишила,

Сама же в град свой Эреш вернулась.

Энсухкешданна, про дела те прослышав,

К Энмеркару послал человека:

«Ты владыка — возлюбленный Инанны.

Только один ты возвышен.

Инанна праведно тебя избрала для своего святого лона,

Воистину ты ее любимый.

От запада до востока ты всех великий владыка,

Я твой подчиненный,

От сотворенья не был тебе я равен,

Ты воистину брат мой старший.

Мне вовеки с тобой не сравниться».

Так в споре между Энмеркаром и Энсухкещданной

Энмеркар превзошел Энсухкешданну.

Хвала тебе, богиня Нисаба!»

(перевод В. К. Афанасьевой)

Легенды и мифы древних Шумеров

КУРСЫ СО СКИДКОЙ

Миф древних Шумеров Энлиль и Нинлиль

Ольга Диас

Миф древних Шумеров Энлиль и Нинлиль читать онлайн бесплатно

Мифы древних Шумеров

Это было в те времена, когда священный город Ниппур населяли лишь боги, дети Ану. Одна из богинь старшего поколения, старая и хитрая Нунбаршегуну задумала сочетать браком свою дочь Нинлиль и старейшину богов могучего Энлиля.

Зная, что Энлиль любит бродить в одиночестве по берегу реки, Нунбаршегуну подговорила свою дочь прийти в это время к потоку, скинуть с себя одежды и сделать вид, будто она собирается искупаться. Случилось все, так как и рассчитывала хитроумная старая богиня. Энлиль, увидев прекрасное тело Нинлиль, воспылал страстью и тут же захотел сблизиться с ней, но девушка решительно отказала ему, сославшись на свою невинность. Обескураженный всемогущий бог с тяжелым вздохом отступил. Однако красота девушки запала ему в душу, и он обратился за помощью к своему слуге Нуску. Тот посоветовал своему господину быть понастойчевей и похитить юную деву, дескать, она противится лишь из скромности, а, познав твою страсть и сама воспылает любовью.

Когда на следующий день девушка пришла к реке купаться, Энлиль выскочил из зарослей тростника, схватил ее, посадил в лодку, заранее приготовленную Нуску, и пустил суденышко по течению. Там он силой овладел Нинлиль и молодая богиня зачала ребенка.

Боги, узнав об этом безнравственном поступке, были сильно возмущены. Семь величайших богов и пятьдесят великих богов и богинь единогласно порешили, что Энлиль должен отказаться от верховной власти и в наказание за нарушение запретов отправиться в нижний мир. Но тут прекрасная Нинлиль, беременная будущим богом Луны Нанной, решительно заявила, что она любит своего обидчика и последует за ним в изгнание.

Энлиль был сильно удручен тем, что если бы его сын родился в мрачном мире мертвых, то он не смог бы подняться на небеса, как было ему предначертано. Тогда у бога созрел хитроумный замысел. Он знал законы подземного мира. Для того, чтобы кому-либо покинуть «страну без возврата» необходимо было предоставить себе замену. Значит Энлилю, если он хочет вывести свою семью в верхний мир, надо было найти троих добровольцев, согласных остаться навсегда в царстве мрака.

— Я хочу первым сойти под землю, — сказал он супруге, — и буду ждать тебя в сумрачном мире. Не торопись и спокойно снаряжайся в путь. Когда ты подойдешь к воротам подземного царства, то тебя встретит страж и спросит, кто ты и куда идешь. Расскажи ему обо всем и выполни все его желания! Потом ты достигнешь великой подземной реки и увидишь ее хозяина. Вновь назови себя и сделай все, что он захочет. Через реку перевезет тебя лодочник. Выполни также и его волю. Не страшись ничего. Все будет так, как предрешили заранее семь величайших богов, определяющих судьбы будущего. Совершив грех, ты останешься безгрешной!

Простившись с женой, Энлиль принял образ стража ворот нижнего мира и стал поджидать Нинлиль. Та вскоре подошла к воротам, увидела стража и стала объяснять ему цель своего визита. Энлиль в образе привратника сказал, что пропустит ее, только если она возляжет с ним на ложе. После некоторых колебаний, вспомнив наставления мужа, богиня согласилась, и в ее чреве зародился бог Нергал — Месламтеа. Нинлиль двинулась дальше, подошла к берегу подземной реки и там встретила Энлиля в образе хозяина реки. Сблизившись с ним, она зачала бога Ниназу. Для того чтобы переправиться через реку, богине пришлось отдаться еще и паромщику.

Таким образом, план Энлиля удался и три его сына остались в подземном мире, что позволило их старшему брату Нанне стать богом Луны и взойти на небеса. Энлиль и Нанна тоже недолго оставались в нижнем мире. Искупив свою вину, они вернулись в Ниппур, где Энлиль вновь стал во главе богов.

Связь земли и неба город… Сказание об Энлиле и Нинлиль

Связь земли и неба город, и мы живем в нем.

Ниппур-город, воистину город, и мы живем в нем.

«Пальмовой Ограды» город, и мы живем в нем.

Там «Женский Поток», поток светлоструйный бежит.

«Виноградная Пристань», городская пристань, стоит.

И «Соседняя Пристань», причальная пристань, стоит.

Там «Медовый Источник» водой своей сладкой поит.

Там «Княжий Поток», чьи сверкают воды, течет.

А полям, что протоки его орошают,

По сотне саженей им счет идет.

Там Энлиль юный — отрок града — живет.

Там Нинлиль юная — дева града — живет.

Нунбаршегуну — матерь града — живет.

Как в те дни деве мать-родительница совет давала.

Нунбаршегуну Нинлиль совет давала:

«Светлы воды «Потока Женского», чисты его струи,

Но ты не купайся в них.

И на берег «Потока Княжьего», Нинлиль, ты не ходи.

Ясноглазый, Повелитель, Остроокий —

Око его тебя узреет.

Утес Могучий, Отец Энлиль, Остроокий —

Око его тебя узреет.

Пастырь, Судеб вершитель, Остроокий —

Око его тебя узреет.

Он корень воздымет, тебя он обнимет,

Радость сердца, семя блаженства в утробу твою испустит,

А потом покинет».

Так она ее наставляла, так она ее вразумляла.

Светлы воды «Потока Женского», чисты его струи,

И она купается в них.

Нинлиль, на берег «Потока Княжьего» она идет.

Ясноглазый, Повелитель, Остроокий — око его ее узрело.

Утес Могучий, Отец Энлиль, Остроокий —

Око его ее узрело.

Пастырь, Судеб вершитель, Остроокий —

Око его ее узрело.

Владыка -— «С тобою да сближусь!» — ей говорит,

А она не желает.

Энлиль — «С тобою да сближусь!» — ей говорит.

А она не желает

«Мое лоно мало, сближенья не знает,

Мои губы юны, целовать не умеют.

Проведает матушка, меня ударит,

Прознает батюшка, меня погонит,

Скажу подруге — проговорится».

Энлиль советчику своему Нуску молвит:

«Советчик мой Нуску!» — «К твоим услугам!

Строитель великий Экура, к твоим услугам,

О мой повелитель!»

«Эта дева… столь пленительна, столь прельстительна…

Эта Нинлиль.., столь пленительна, столь прельстительна…

Не целована, не милована…»

Советчик своему господину

Нечто, подобное ладье, приносит.

Канат для лодочки ему приносит,

Плот большой ему приносит.

Господин… под парусами плывет.

К нецелованной, к немилованной.

Отец Энлиль… под парусами плывет.

К нецелованной, к немилованной.

Отыскав, за руку берет ее,

Нецелованную, помилованную.

В месте укромном с собою рядом кладет.

Целует ее, милует ее.

Корень вздымая, ее обнимая,

Семя Зуэна, бога сияющего, он излил в ее утробу.

Энлиль через двор Киура проходит.

Когда Энлиль через двор Киура проходит,

Все пятьдесят великих богов

И семь богов, вершителей судеб,

Энлиля в Киуре они хватают.

«Энлиль, нарушитель запретов, покинь город!

Нунамнир, нарушитель запретов, покинь город!»

Энлиль — он сам вершитель судеб,

Нунамнир — он сам вершитель судеб,

Энлиль уходит, Нинлиль следует.

Нунамнир уходит, дева преследует.

Энлиль привратнику главных ворот, он так ему молвит:

«О мой привратник, хранитель засова,

Хранитель притвора, хранитель засова,

Госпожа твоя Нинлиль сюда придет.

Когда она обо мне тебя спросит,

Не говори ей, где я укрылся».

Нинлиль привратнику главных ворот, так она ему молвит:

«О мой привратник, хранитель засова,

Хранитель притвора, хранитель засова,

Энлиль, твой повелитель, куда пошел он?» —

Так она молвит.

Энлиль за привратника главных ворот ей отвечает:

«Мой господин, о прекраснейшая,

Не соизволил сказать об этом.

Энлиль, о прекраснейшая, не соизволил сказать об этом».

«Слово сказано, дело сделано.

Утроба моя тяжела, о том промолчишь ли ты?

Энлиль, владыка всех стран, наполнил утробу мою.

Энлиль — твой господин, а я — твоя госпожа».

«Если ты моя госпожа, дай мне тебя коснуться».

«Семя моего господина, семя сверкающее, в моей утробе.

Семя Зуэна, семя сверкающее, в моей утробе».

«Семя моего господина — к небу, семя мое —

В землю воистину пусть идет!

Семя мое за семя моего господина

В землю воистину пусть идет! «

И Энлиль под видом привратника

В опочивальне с нею возлег.

Ее целовал он, ее миловал он.

Корень вздымая, ее обнимая,

Семя Нергала-Месламтеа он излил в ее утробу.

Энлиль идет, Нинлиль следует.

Нунамнир идет, дева преследует.

К стражу реки подземного мира,

Людей пожирающего потока,

Энлиль подходит.

«О страж реки подземного мира,

Людей пожирающего потока!

Госпожа твоя Нинлиль сюда идет.

Когда она обо мне тебя спросит,

Не говори ей, где я укрылся».

К стражу реки подземного мира,

Людей пожирающего потока,

Нинлиль подходит.

«О страж реки подземного мира,

Людей пожирающего потока,

Энлиль, твой повелитель, куда пошел он?» —

так она ему молвит.

Энлиль за стража подземного мира ей отвечает:

«Мои господин, о прекраснейшая,

Не соизволил сказать об этом.

Энлиль, о прекраснейшая, не соизволил сказать об этом».

«Слово сказано, дело сделано.

Утроба моя тяжела, о том промолчишь ли ты!

Энлиль, владыка всех стран, наполнил утробу мою.

Энлиль — твой господин, а я твоя госпожа».

«Если ты моя госпожа, дай мне тебя коснуться».

«Семя моего господина, семя сверкающее, в моей утробе.

Семя Зуэна, семя сверкающее, в моей утробе».

«Семя моего господина — к небу, семя мое —

В землю воистину пусть идет!

Семя мое за семя моего господина

В землю воистину пусть идет!»

И Энлиль под видом стража реки подземного мира

В опочивальне с нею возлег.

Ее целовал он, ее миловал он.

Корень вздымая, ее обнимая,

Семя бога Ниназу, владыки поля измеряющей веревки,

Он излил в ее утробу.

Энлиль идет, Нинлиль следует.

Нунамнир идет, дева преследует.

К Силуиги, перевозчику, Энлиль подходит.

«Силуиги, перевозчик мой!

Госпожа твоя Нинлиль сюда идет.

Когда она обо мне тебя спросит,

Не говори ей, где я укрылся».

Нинлиль к Силуиги-перевозчику подходит.

«О Силуиги-перевозчик!

Энлиль, твой повелитель, куда пошел он?» —

Так она ему молвит.

За Силуиги-перевозчика Энлиль ей отвечает:

«Мой господин, о прекраснейшая,

Не соизволил сказать мне об этом.

Энлиль, о прекраснейшая,

Не соизволил сказать мне об этом».

«Слово сказано, дело сделано.

Утроба моя тяжела, о том промолчишь ли ты?

Энлиль, владыка всех стран, наполнил утробу мою.

Энлиль — твой господин, а я — твоя госпожа».

«Если ты моя госпожа, дай мне тебя коснуться».

«Семя твоего господина, семя сверкающее, в моей утробе.

Семя Зуэна, семя сверкающее, в моей утробе».

«Семя моего господина — к небу, семя мое —

В землю воистину пусть идет!

Семя мое за семя моего господина

В землю воистину пусть идет!»

Энлиль под видом Силуиги-перевозчика

В опочивальне с нею возлег.

Ее целовал он, ее миловал он,

Корень вздымая, ее обнимая,

Семя Энбилулу, владыки каналов и дамб,

Он излил в ее утробу.

Ты властелин, ты господин!

Ты властелин, ты господин, Энлиль!

Ты властелин, ты господин, Нунамнир!

Ты победитель, ты покоритель, воистину это ты!

Ты хозяин льна, господин зерна, что им рост дает,

Воистину это ты!

Властелин небес, плодородие, господин земли,

Воистину это ты!

Властелин земли, плодородие, господин небес,

Воистину это ты!

Энлиль небесный, Энлиль владычный!

Слова, что он молвит, нельзя преступить,

Дела, что творит он, нельзя изменить!

Хвала за дела, за матерь Нинлиль,

Отче Энлиль, хвала!»

Перевод В. К. Афанасьевой

Легенды и мифы древних Шумеров

КУРСЫ СО СКИДКОЙ

Свежие записи

Ссылки соцсети

Миф древних Шумеров Энума элиш — таблица I

Мифы древних Шумеров

Легенды и мифы древних Шумеров

Миф древних Шумеров Энума элиш

Мифы древних Шумеров

Легенды и мифы древних Шумеров

Миф древних Шумеров Энмеркар и повелитель Аратты

Мифы древних Шумеров

Легенды и мифы древних Шумеров

Миф древних Шумеров Энмеркар и Энсукушсиранна

Мифы древних Шумеров

Легенды и мифы древних Шумеров

Миф древних Шумеров Энлиль и Нинлиль

Мифы древних Шумеров

Легенды и мифы древних Шумеров