Большие притчи

Притча Прохожий

По широкой безлюдной стране путешествовал человек с рюкзаком за плечами. После многочасового перехода — а солнце уже высоко, и путник начал испытывать жажду — он увидел на горизонте ферму. «Слава Богу, — подумал он, — наконец-то снова человек в этой пустыне. Зайду к нему, попрошу попить, а потом мы, может быть, сядем на веранде и побеседуем, прежде чем я отправлюсь дальше». И в его воображении возникли картины того, как это будет прекрасно.

Но, подойдя ближе, он увидел, что фермер работает в саду перед домом, и у него возникли первые сомнения. «Возможно, он очень занят, — подумал путник. — Если я скажу, чего хочу, то буду ему в тягость; он может подумать, что я нахал». И приблизившись к воротам в сад, он лишь кивнул фермеру головой и прошёл мимо.

Фермер тоже заметил его ещё издали и очень обрадовался. «Слава Богу, — подумал он, — наконец-то снова человек в этой пустыне. Надеюсь, он ко мне зайдёт. Мы вместе чего-нибудь выпьем, а потом, может быть, посидим на веранде и побеседуем, прежде чем он снова отправится в путь». И пошёл в дом, чтобы охладить напитки. Но, увидев, что незнакомец приближается, засомневался и он: «Он наверняка торопится. Если я скажу ему, чего хочу, то буду ему в тягость; он может подумать, что я ему навязываюсь. Но, может быть, он хочет пить и сам захочет зайти. Пойду-ка я лучше в сад и сделаю вид, что работаю. Там он наверняка меня увидит, и коли он действительно хочет зайти, то он об этом скажет». И когда другой лишь кивнул ему головой и пошёл своей дорогой, он сказал себе: «Как жаль!»

А незнакомец шёл тем временем дальше. Солнце поднималось ещё выше, его жажда становилась ещё сильнее. Прошёл не один час, прежде чем он снова увидел на горизонте ферму. Он сказал себе: «На этот раз я зайду к фермеру, даже если буду ему в тягость. Я измучен жаждой, мне просто необходимо попить».

Фермер тоже заметил его ещё издали и подумал: «Надеюсь, он ко мне не зайдёт. Этого мне ещё не хватало. У меня слишком много работы, чтобы ещё и другими заниматься». И продолжал работать, не поднимая головы.

Но незнакомец увидел его в поле, подошёл и сказал:

— Я измучен жаждой. Пожалуйста, дай мне попить.

Фермер подумал: «Я не могу ему отказать, я же человек, в конце концов». Он привёл его к дому и вынес попить. Незнакомец сказал:

— Я любовался твоим садом. Сразу видно, здесь поработал человек, любящий растения и знающий, что им нужно.

Фермер ответил:

— Вижу, и ты кое-что в этом смыслишь.

Они уселись и ещё долго беседовали. Наконец, незнакомец встал и сказал:

— Теперь мне пора.

Но фермер стал возражать:

— Солнце уже садится. Переночуй у меня, тогда мы ещё посидим на веранде и поговорим, а завтра ты снова отправишься в путь.

И незнакомец согласился.

Вечером они сидели на веранде, и огромная страна лежала перед ними, словно преображённая поздним светом. Когда совсем стемнело, незнакомец стал рассказывать, как изменился для него мир с тех пор, как он заметил, что его на каждом шагу сопровождает некто другой. Сначала он не поверил, что рядом с ним постоянно шёл кто-то другой, что, когда останавливался он, стоял и другой, а когда он отправлялся в путь, вместе с ним поднимался другой. Прошло время, прежде чем он понял, кто он, этот его спутник.

— Мой постоянный спутник, — сказал он, — это моя смерть. Я так к ней привык, что больше без неё не могу. Она — мой самый верный, самый лучший друг. Если я не знаю, что правильно и что делать дальше, я ненадолго замираю и прошу её дать мне ответ. Я предаюсь ей целиком, я как бы открываюсь ей весь; я знаю, она там, а я здесь. И не привязываясь ни к каким желаниям, я жду, что от неё придёт указание. Если я собран, если я смело смотрю ей в лицо, то через какое-то время мне приходит от неё слово, будто молния озаряет то, что находилось в темноте, и мне становится ясно.

Фермеру были чужды эти речи, и он долго молча смотрел в ночь. Потом и он увидел того, кто всегда шёл рядом с ним — свою смерть, — и склонился перед ней. И ему показалось, будто всё, что ещё оставалось ему от жизни, преобразилось, став драгоценным, как любовь, которая знает о прощании, и, как любовь, до краёв полным.

На следующее утро за завтраком фермер сказал:

— Пусть ты уходишь, но у меня остаётся друг.

Затем они вышли из дома и подали друг другу руки. Незнакомец пошёл своей дорогой, а фермер отправился на своё поле.

36 стратагем Басни Басни Александра Сумарокова Басни Владимира Шебзухова Басни Жана де Лафонтена Басни Ивана Крылова Басни Леонардо да Винчи Басни Сергея Михалкова Басни Эзопа Библейские притчи Большие притчи Буддийские притчи Ведические притчи Восточные притчи Греческие притчи Даосские притчи Даосские притчи от Чжуан-цзы Деловые притчи Деловые притчи о Пути торговли Дзэнские притчи Еврейские притчи Индийские притчи Исторические притчи Китайские притчи Конфуцианские притчи Короткие притчи Маленькие притчи Мифы Древней Греции Мифы и легенды Мифы индейцев Майя Новые притчи Поэзия Православные притчи Притчи Притчи для детей Притчи от Ошо Притчи про Насреддина Современные притчи Сутра ста притч Суфийские притчи Суфийские притчи от Джами Суфийские притчи от Руми Хасидские притчи Христианские притчи Эзотерические притчи

Притча Награда за учёбу

Однажды молодой человек уехал от своей семьи и родной земли, чтобы учиться в далёкой и чужой стране. В течение семи лет он дисциплинированно и старательно изучал науку и искусство физиогномики: умение определять личностные качества и характер человека по его лицу.

Он закончил своё обучение с отличием и отправился в далёкий путь домой. По дороге ему не представилась возможность проверить своё умение прочитать тайну личности человека по его лицу.

Пересекая обширную и негостеприимную долину, где с провизией было достаточно туго, равно как и с возможностью встать на постой, студент встретил человека, на лице которого он прочитал все возможные страсти души. В жёстких чертах его лица студент увидел жадность и алчность, ненасытность, зависть, злость и другие грязные намерения.

Но когда этот человек подошёл к студенту, его лицо расплылось в широкой улыбке, и мягким и приятным голосом он пригласил студента остановиться у него и немного передохнуть от длительного и трудного путешествия.

— Это достаточно простое место, — сказал ему человек, — но это лучшее, что вы сможете найти. Вам нужно передохнуть. Расслабьтесь и чувствуйте себя как дома. Считайте, что вы у меня в гостях. Не стоит отправляться в путь на ночь глядя, ведь до следующей деревни очень далеко.

Студент был очень смущён. Он вдруг подумал, что вся его учёба была бесполезной тратой времени, что семь лет строжайшей дисциплины не стоили и выеденного яйца.

Чтобы убедиться в своих страхах и сомнениях, студент принял приглашение.

Желание мужчины хорошо принять гостя и угодить ему было настолько велико, что студенту было трудно уехать. Он был принят со всей возможной роскошью, его угощали всяческими деликатесами. Он пил сладчайшие нектары, ароматный чай и удивительные по вкусу настои. И всё же через несколько дней он собрался в дорогу.

Но когда он уже собирался сесть на осёдланную лошадь, мужчина протянул ему конверт:

— Ваш счёт, молодой человек!

Студент решил, что ослышался, и переспросил:

— Счёт? О чём вы?

Доброжелательное выражение исчезло с лица мужчины так же быстро, как ночь сменяет сумерки. Он достал из кармана огромный нож и помахал им перед лицом студента. Все те ужасные черты, которые студент заметил в первый момент их знакомства, снова проявились на его лице.

— Плати, ты, наглый обманщик. Хотел сбежать просто так, да? Думал, что сможешь исчезнуть, не заплатив, а? Ты что думал, что я потратил кучу денег, откармливая тебя лучшими продуктами в округе из благотворительности? Ты типичный студент, привыкший жить за чужой счёт.

Студент, который был удивлён этой неожиданной атакой и объяснениями и растерялся, увидев нож у своего горла, вдруг очнулся от оцепенения. Он открыл конверт и просмотрел счёт, в котором было указано всё, что он ел и что не ел за всё время пребывания здесь.

Итоговая сумма была огромной, намного превосходящей всё то, что у него было. Но студент, широко улыбаясь, легко соскочил с лошади и отдал её новому хозяину. Он снял свою великолепную шляпу и дорожный плащ и протянул их этому человеку.

И наполненный счастьем, которое светилось в каждом его движении, студент продолжил своё путешествие, и с каждым вдохом он радовался тому, что семь лет обучения не были потрачены им зря.

36 стратагем Басни Басни Александра Сумарокова Басни Владимира Шебзухова Басни Жана де Лафонтена Басни Ивана Крылова Басни Леонардо да Винчи Басни Сергея Михалкова Басни Эзопа Библейские притчи Большие притчи Буддийские притчи Ведические притчи Восточные притчи Греческие притчи Даосские притчи Даосские притчи от Чжуан-цзы Деловые притчи Деловые притчи о Пути торговли Дзэнские притчи Еврейские притчи Индийские притчи Исторические притчи Китайские притчи Конфуцианские притчи Короткие притчи Маленькие притчи Мифы Древней Греции Мифы и легенды Мифы индейцев Майя Новые притчи Поэзия Православные притчи Притчи Притчи для детей Притчи от Ошо Притчи про Насреддина Современные притчи Сутра ста притч Суфийские притчи Суфийские притчи от Джами Суфийские притчи от Руми Хасидские притчи Христианские притчи Эзотерические притчи

Притча Компания единомышленников

Собралась однажды компания единомышленников, кем они себя поначалу считали, и стала обсуждать свои планы на будущее. Сошлись на том, что у них всё будет по-другому. Привычное и повседневное, весь этот вечный круговорот был для них слишком тесен. Они искали великого, возвышенного, уникального, простора и широты, они надеялись реализовать себя так, как никому доселе не удавалось. В мыслях они были уже у цели, они рисовали себе картины будущего и чувствовали, как их сердца, теряя терпение, бьются чаще. Они решили действовать. «В первую очередь, — сказали они, — нам нужно разыскать великого учителя, ибо всё начинается с этого». И отправились в путь.

Учитель жил в другой стране и принадлежал другому народу. Много удивительного рассказывали о нём, но, казалось, никто никогда не знал ничего наверняка. Очень скоро привычное осталось позади, ибо здесь всё было другим: обычаи, пейзажи, язык, пути и цель. Иногда они приходили туда, где, по слухам, находился учитель. Но когда они пытались узнать поточнее, оказывалось, что он снова только что ушёл, и никто не знал куда. В один прекрасный день они его всё же нашли.

Он трудился в поле у одного крестьянина. Так он зарабатывал себе на стол и ночлег. Они даже не поверили поначалу, что он и есть тот вожделенный учитель, да и крестьянин удивился, что они почитали каким-то особенным того мужчину, который работал с ним в поле. Но тот сказал:

— Да, я учитель. Если вы хотите у меня учиться, останьтесь здесь на неделю, потом я стану вас учить.

Они нанялись к тому же крестьянину и получали за работу пищу и крышу над головой. На восьмой день, как только стемнело, учитель позвал их к себе, уселся с ними под деревом, некоторое время смотрел на вечернее небо, а потом рассказал им одну историю.

— В давние времена некий молодой человек размышлял о том, как ему распорядиться своей жизнью. Он происходил из знатной семьи и был избавлен от тисков нужды. Он чувствовал, что призван к чему-то высшему и лучшему. Тогда он оставил отца и мать, три года провёл среди аскетов, затем ушёл и от них, нашёл воплощённого Будду, но понял, что и этого ему недостаточно. Он хотел подняться ещё выше, туда, где воздух разрежён и труднее дышать: куда никто до него не доходил. Добравшись туда, он остановился. Здесь этот путь кончался, и он понял, что это был ложный путь.

Теперь он решил пойти в другую сторону. Он спустился вниз, пришёл в город, завоевал самую прекрасную куртизанку, вошёл в долю к одному богатому купцу, и вскоре сам стал богат и уважаем. Но на самое дно долины он так и не спустился, остановившись на верхнем её краю. Отдаться этой жизни полностью ему недоставало мужества. У него была возлюбленная, но не жена, у него родился сын, но он не был отцом. Он изучил искусство любви и жизни, но не саму любовь и не саму жизнь. Чего он не принял, то стал презирать, пока ему всё не опостылело, и он не ушёл и оттуда.

Тут учитель прервал свой рассказ.

— Быть может, вам знакома эта история, — сказал он, — и, может быть, вы знаете, чем она закончилась. Говорят, в конце он обрёл смирение и мудрость, стал привержен обычному. Но что значит это теперь, когда столь многое уже упущено? Кто доверяет жизни, для того близкое не то, за чем он рыщет вдалеке. Сначала он осваивает обычное. Ведь иначе и всё его необычное — предположим, что оно существует, — не больше, чем шляпа на огородном пугале.

Стало тихо, учитель тоже молчал. Затем он, не сказав ни слова, встал и ушёл.

На следующее утро они его не нашли. Ещё ночью он снова отправился в путь и не сказал куда.

Теперь они, так долго бывшие единомышленниками, опять оказались предоставлены самим себе. Некоторые из них никак не могли поверить, что учитель их покинул, и собрались в дорогу, чтобы снова его отыскать. Другие едва понимали, чего они хотят и чего боятся, и без раздумий просто куда-то пошли.

Но один из них одумался. Он ещё раз отправился к тому дереву, уселся и стал смотреть вдаль, пока на душе у него не стало спокойно. Он вынул из себя и расставил перед собой то, что его угнетало, как тот, кто после долгого перехода, прежде чем расположиться на привал, снимает с плеч рюкзак. И ему стало легко и свободно.

Теперь все они были перед ним: его желания, его страхи, его цели, его подлинная потребность. И, не вглядываясь пристальнее и не желая ничего конкретного — скорее как тот, кто вверяет себя неизвестному, — он стал ждать, чтобы всё произошло как бы само собой, чтобы всё встало на свои, подобающие ему в общей совокупности места, согласно своему рангу и весу.

Это продолжалось недолго, и он заметил, что там, снаружи, их стало меньше, как будто некоторые незаметно улизнули, как пойманные воры, которые спасаются бегством. Ему открылось: то, что он принимал за собственные желания, собственные страхи и собственные цели, на самом деле никогда ему не принадлежало. Они пришли откуда-то ещё и просто в нём поселились. Но теперь их время прошло.

Казалось, всё, что оставалось перед ним, пришло в движение. К нему вернулось то, что было действительно его, и всё в нём встало на свои места. Сила сосредоточилась в нём, и он узнал свою собственную, подобающую ему цель. Он подождал ещё чуть-чуть, пока не ощутил уверенность. Затем он встал и пошёл.

36 стратагем Басни Басни Александра Сумарокова Басни Владимира Шебзухова Басни Жана де Лафонтена Басни Ивана Крылова Басни Леонардо да Винчи Басни Сергея Михалкова Басни Эзопа Библейские притчи Большие притчи Буддийские притчи Ведические притчи Восточные притчи Греческие притчи Даосские притчи Даосские притчи от Чжуан-цзы Деловые притчи Деловые притчи о Пути торговли Дзэнские притчи Еврейские притчи Индийские притчи Исторические притчи Китайские притчи Конфуцианские притчи Короткие притчи Маленькие притчи Мифы Древней Греции Мифы и легенды Мифы индейцев Майя Новые притчи Поэзия Православные притчи Притчи Притчи для детей Притчи от Ошо Притчи про Насреддина Современные притчи Сутра ста притч Суфийские притчи Суфийские притчи от Джами Суфийские притчи от Руми Хасидские притчи Христианские притчи Эзотерические притчи

Притча В палате для безнадёжно больных

В палате для безнадёжно больных, умирающих от рака, пациентов лежали двое: женщина сорока пяти лет и девочка четырёх, а может, пяти лет. У девочки был рак мозга, запущенная четвёртая стадия. Девочка-сирота была недавно привезена из детского дома в лечебницу. Когда в детском доме поняли, что больше не могут слышать её стоны, крики, и приступы болезни стали повторяться с пугающей скоростью, было принято решение отвезти девочку в эту недорогую лечебницу, где обычно и собирают всех безнадёжно больных, уже умирающих и просто бедных, никому из родственников не нужных людей. Девочке оставалось жить около недели, когда в её палату, положили ещё одну пациентку, женщину сорока пяти лет с раком лёгкого, перешедшим уже во вторичный рак кости, с прогрессирующим метастазированием. У этой женщины тоже никого не было из родных и близких…

Когда она была молода, у неё был жених. Но когда она забеременела, жених отреагировал крайне отрицательно, сказав, что сейчас самое время делать карьеру, а не детей, и настоял на аборте, во время которого были повреждены детородные органы женщины, и она осталась бесплодной на всю жизнь. Жених спустя какое-то время «рассосался», как хирургический рубец, также мучительно, болезненно и не бесследно. Мать этой женщины умерла, отца она никогда не знала, так вот и жила с тех пор — одинокая и раненая душой. Постепенно стала ненавидеть всех замужних и беременных женщин, потом стала ненавидеть всех детей, потом, вообще, всех. Курила много. И вот она, — безнадёжно больной пациент, — находится в клинике для умирающих. Скоро её никчёмная жизнь наконец-то закончится. Но почему её обязательно надо было класть в одну палату с этим вечно стонущим, кричащим, зовущим маму без конца, ребёнком?! Женщина не понимала. Девочка её очень сильно раздражала, злила, в сердце женщины давно не жило уже сочувствие к чьему-либо горю и боли, только собственные боль и обида на жизнь и жили в её душе.

На второй день их совместного нахождения в палате стоны девочки становились всё нестерпимее и нестерпимее для женщины, а её плач по маме, такой любимой и желанной, и вовсе рвал сердце и раны женщины до крови и в клочья.

— Нет, я больше не могу это терпеть, — сквозь зубы бормотала женщина, — когда же эта несносная девочка умрёт? Мне тошно от своих болей и приступов, а тут она день и ночь ноет, стонет, зовёт маму… Перевести меня из этой палаты — никто не переведёт, я же из «скоро умирающих» пациентов. Эта маленькая девочка не приходит в сознание, и совсем меня достала… Не могу так больше, не могу. Слышь, Господь, может, хватит издеваться надо мной? Ты мне даже умереть спокойно не даёшь, но я покажу тебе, я покажу! Со мной шутки твои не пройдут! — так скрежетала женщина, потом у неё начался приступ, и она потеряла сознание от боли.

Ночью, на третьи сутки, когда женщина пришла в себя, она решила отключить тот аппарат, что ещё поддерживал видимость жизни в девочке, и тем самым, избавить и себя, и эту несчастную от совместных страданий. Женщина подошла к кроватке девочки. Та тихо стонала. Казалось, что стон стал как воздух для этой малышки. Чтобы отключить аппарат, поддерживающий жизнь в ребёнке, женщине надо было наклониться над девочкой, и у самой шейной артерии, рядом, вытащить клапан. Когда женщина наклонилась и взяла пальцами нужный ей клапан, девочка впервые за все эти дни замолчала, затихла, потом радостно открыла свои глаза и сказала:

— Мама. Мама, ты пришла, наконец, — обняла дрожавшую над собой женщину и заснула тихо, безмятежно, ни разу не застонав.

Женщина застыла на месте. Всё ещё держа злополучный клапан в руке. Ей было очень неудобно стоять в такой позе над обнявшей её за шею девочкой, но она стояла. Долго стояла. Ноги затекли, и руки тоже. Она плакала, тихо плакала, чтобы не разбудить девочку. Девочка рук своих не разнимала. Казалось, она никогда вообще их не разнимет. Спустя некоторое время женщина нашла возможность аккуратно прилечь рядом с ребёнком среди всех этих трубок и катетеров. Потом и она заснула.

Проснулась женщина от непривычного для неё чувства пристального внимания. И правда — на кровати сидела девочка, вся в трубках, нечёсаная, со смешными всклокоченными волосиками, и пристально, почти не мигая, смотрела на женщину. Когда женщина проснулась, девочка серьёзным голосом спросила:

— Мама, ты где так долго пропадала? Я уже заждалась тебя здесь!

Что поделать, а отвечать-то надо как-то. И женщина сказала:

— Дочь, твоя мама много работает. Я только вчера из командировки. Может, прекратишь меня отчитывать и обнимешь?

Тут же вся серьёзность девочки пропала без следа, она улыбнулась всем своим ртом с молочными неровными зубами, и бросилась маме на шею.

— Я знала, что ты придёшь за мной! Я знала! Я одна тебя ждала! Все говорили, что у меня нет мамы, нет тебя, ты представляешь? Но я им не верила. А ещё они говорят, что я скоро умру! Тоже неправда. Им что, больше делать нечего, мам, как только запугивать людей? — так шептала девочка на груди у женщины и просто не могла остановиться.

Пока девочка шептала слова и прижималась к груди женщины, последняя горестно думала о том, что болезнь рядом, притаилась, и ждёт своего часа, только на краткий миг дав девочке счастье обрести мать, пусть и не настоящую, и такую же безнадёжно больную и измученную.

«Боже, что за новую уловку ты придумал мне на прощание?! К чему этот сарказм, а?» — думала женщина. Но одной, свободной рукой, она безостановочно и нежно поглаживала пушистые взъерошенные волосики на голове девчушки. Из-за своей бедности девочка избежала лечения химическими средствами: болезни просто давали идти своим ходом, и потому ничем не облучали малышку, и потому пушистые волосики на голове так смешно торчали во все стороны.

На минуту девочка замолкла — начинался приступ головной боли. Яростный и мучительный. Малышка никаким видом не показывала, что у неё что-либо болит, но женщина-то знала. Она сказала девочке:

— Доченька, ты давай, тихонечко приляг со мною рядом, и я тебя вот так обниму, и мы будем лежать вместе, хорошо? Давай отдохнём!

— Да, мам, давай, только я глаза закрывать не буду, все никак насмотреться на тебя не могу, такая ты у меня красавица!

Малышка легла на бочок так, чтобы всё время видеть маму, смотрела, стараясь пореже мигать, и улыбалась, стараясь не показать, что у неё болит и разрывается изнутри голова. Это можно было понять только по сильно сжатым челюстям малышки: неровные молочные зубки крепко стиснули «воротца» рта, и не позволяли ни единому стону вырваться наружу. Так и заснула девочка, с сомкнутыми челюстями, всё время улыбаясь. Ночью начался кризис. Врачи пришли, развели руками, помахали сочувственно головами над телом девочки, сказав, что конец близок, и они ничего не могут сделать. Им очень жаль.

Девочка металась в бреду, не приходя в сознание. Женщина всё время сидела рядом, не выпуская из своей руки ручонку малышки. Все собственные приступы и боли женщины отошли куда-то на далёкий план, а она не чувствовала их совсем. Вся её жизнь, все её оставшиеся ещё в теле чувства сейчас были отданы девочке, и принадлежали уже не самой женщине, но малышке, что металась в бреду. Женщина запоминала каждую чёрточку тела своей долгожданной дочери. «Боже, какая она у меня хорошенькая, — думала женщина, — какая смешная и сильная в то же время. Маленькая, правда, но разве это беда?» Женщина попыталась помолиться, но ни одной молитвы не помнил её мозг. Зачем ей были нужны молитвы, когда не было в её жизни смысла? Раньше. Но теперь… Ах, как всё не вовремя, невпопад. Тогда женщина снова заговорила с Богом на том языке, что знала. Теми словами, что употребляла и раньше в беседах и обидах на него, но только теперь что-то изменилось. Не было упрёков и обид, не было угроз и проклятий в словах женщины, но были выстраданная мудрость, чистота смирения и… росточек могучей любви:

— Бог, я много раз говорила тебе плохие, обидные слова. Если можешь, прости. Я ненавидела жизнь и себя, прости. Я не умела и не хотела любить — прости. Ничего не прошу для себя, и нет в моём сердце жалости к себе, что так долго отравляла жизнь мою. Хочу только сказать: что бы ты ни решил, пусть будет так, как тебе надо. Если можно, то забери боль доченьки моей, и позволь мне разделить её боль со своей, ибо ничего страшнее нет на земле человеческой, чем матери видеть муки детей её. Спасибо, Бог, что выслушал, я знаю это.

На следующее утро девочка затихла совсем. Не металась, не стонала, не двигалась. Женщина поняла, что ребёнок умер, но снова не родилось в сердце женщины обиды на Бога, ибо теперь она была истинной матерью, и хотела только одного: чтобы её дитя не знало мучений, будь то на земле или ещё где-либо. Тихо смотрела она на лицо девочки своей, такое чистое и спокойное. И улыбалась.

Девочка открыла глаза и сказала:

— Мама, ты можешь найти мне рисовальный альбом и цветные карандаши, мне срочно надо кое-что сделать? — вид у неё был очень серьёзный, бровки нахмурены, в глазах — мысль.

«Мой ребёнок жив, — подумала женщина, — жива моя девочка». Радость, что прилила к её сердцу, была такой силы и мощи, что, казалось, её сейчас разорвёт на месте от счастья, и это несмотря на то, что женщина не спала несколько суток подряд, перенервничала. Ну, о том, что она сама из умирающих раковых больных, женщина просто забыла. До болезни ли ей сейчас, когда её малышка так настойчиво требует себе рисовальный альбом и карандаши?

— Солнышко, ты как себя чувствуешь? — ласково и необыкновенно нежно спросила она.

— Мамочка, как никогда хорошо, а теперь, когда ты вернулась из командировки, вообще, только и делаю, что чувствую себя хорошо, но вчера мне снился сон: прилетели два чёрных дракона ко мне, и хотели сжечь мою кроватку. Я сказала одному из них, что у меня есть мама, и показала кулак. Даже два кулака! — девочка крепко сжала кулачки и выставила их яростно вперёд. — Вот так именно ему я и показала! Тот дракон, что изрыгал на меня огонь, испугался и сказал, что ему здесь больше делать нечего. «Здесь поселилась радость, любовь и сила, — сказал он, — здесь нет еды. Нам тут больше нечем поживиться». И забрал второго дракона в охапку, а улетая, сказал: «Хочешь побыстрее уйти отсюда с мамой? Рисуй меня, рисуй моего друга, и ещё то, что увидишь». Потом улетел, и мне стало так хорошо, так хорошо! Так ты дашь мне рисовальный альбом?!

— Конечно, дочка.

Женщина попросила медсестру купить всё то, что просила её дочка. И когда рисовальный альбом лежал на коленках малышки, спросила:

— Дочь, ты позволишь мне ненадолго отлучиться по работе?

— Конечно, мама, только приходи скорей.

Женщина заказала такси и поехала в свою квартиру. Там она наняла рабочих, чтобы они привели её пыльную квартирку в нормальный вид — у самой женщины сил пока всё-таки было маловато. Она купила много комнатных цветов, и попросила соседку поливать их почаще, пока они с девочкой не вернутся домой. В том же, что они выйдут из больницы для обречённых, женщина теперь не сомневалась.

Когда она вернулась в палату, девочка показала ей свои первые рисунки.

— Вот он мой дракон, что всё время жарил меня в своём огне, пока ты не вернулась из командировки. Он очень чёрный и грязный, у меня даже карандаш закончился, пока я зарисовывала его. Вот второй дракон: он серый и рыхлый, этот дракон летал над твоей кроваткой, мама! Пока я их рисовала, мой дракон сказал мне взять ластик, и стирать его постепенно с листочка. Это позволит нам с тобой выйти отсюда поскорей! Он так сказал. Ты не должна мне помогать, это он тоже сказал. Это моя задача. Я справлюсь.

Малышка усиленно работала ластиком, и не собиралась больше умирать. Прошла неделя, прошла вторая, врачи взялись делать томографию и рентгеновские снимки с обоих пациентов, что все ещё жили, вопреки установленным врачами срокам и графикам. Снимки показали, что опухоли мозга, метастазы в костях и наросты на лёгочной ткани рассасываются с невероятной скоростью! Непонятный процесс… Чудо!

А девочка всё стирала и стирала ластиком с бумаги двух грозных драконов: чёрного и серого. И делала это с большим старанием, усердием и успехом. Вскоре от драконов не осталось и следа — всё стёрто. Вторичные рентгеновские снимки показали вообще невозможное — полное отсутствие опухолей и метастаз — полную ремиссию. У этих странных пациентов взяли анализы для исследований и, возможно, будущих сенсационных открытий, и отправили из больницы, поскольку эта палата была необходима другим безнадёжно больным людям. Мать с дочкой вернулись в родной дом, и больше никогда не расставались надолго.

36 стратагем Басни Басни Александра Сумарокова Басни Владимира Шебзухова Басни Жана де Лафонтена Басни Ивана Крылова Басни Леонардо да Винчи Басни Сергея Михалкова Басни Эзопа Библейские притчи Большие притчи Буддийские притчи Ведические притчи Восточные притчи Греческие притчи Даосские притчи Даосские притчи от Чжуан-цзы Деловые притчи Деловые притчи о Пути торговли Дзэнские притчи Еврейские притчи Индийские притчи Исторические притчи Китайские притчи Конфуцианские притчи Короткие притчи Маленькие притчи Мифы Древней Греции Мифы и легенды Мифы индейцев Майя Новые притчи Поэзия Православные притчи Притчи Притчи для детей Притчи от Ошо Притчи про Насреддина Современные притчи Сутра ста притч Суфийские притчи Суфийские притчи от Джами Суфийские притчи от Руми Хасидские притчи Христианские притчи Эзотерические притчи