Большие притчи * Страница 37 из 69 * Olga Dias

Притча Убеди шахиню

Ольга Диас

Притча Убеди шахиню

Индийская притча

Мусульмане-советники Акбара люто ненавидели индуса Бирбала и только и думали, как бы убрать его с должности главного советника. Уже не раз его завистники брались за это дело, но ничего у них не выходило. Теперь никто не осмеливался открыто бунтовать против вазира.

Потолковали царедворцы и решили вовлечь в заговор шахиню. Подослали к ней её брата. Пришёл он в гарем, рассказал сестре про план придворных и говорит:

— Обидно очень! Столько при дворе вельмож-мусульман, а в дарбаре главный советник — индус. Бесчестье это для нас. Бирбал издевается над исламом, чинит мусульманам обиду, а индусы по всей империи голову поднимают. Надо, чтобы падишах назначил меня на место Бирбала, я быстро порядок наведу.

— Правда твоя, братец, но ведь уже трижды падишах учинял тебе проверку, а ты проваливался. Как же допустит он тебя на место вазира? Кто же не знает, как умён падишах? Не будет он слушать всякие наветы да по чужой указке действовать. Лучше пусть твои друзья примирятся с Бирбалом: бороться с ним трудно и даже опасно.

И индусские и мусульманские жёны падишаха всегда были довольны Бирбалом. Только некоторые из них — дочери мусульман — иногда помогали привести в исполнение коварные планы врагов Бирбала.

Долго уговаривала брата шахиня, но всё напрасно, он твердил своё. Наконец она уступила и обещала потолковать с падишахом.

Когда пришёл падишах в гарем, шахиня с обиженным видом повернулась к нему спиной и даже не поздоровалась. Стал падишах расспрашивать её, а она даже слова не вымолвила, слезами заливается. После долгих упрашиваний она сказала:

— Хочу, чтобы вы сместили Бирбала и назначили главным советником мусульманина, только тогда я успокоюсь, порадуюсь.

Акбар сразу понял, в чём дело. Помолчав, он ответил шахине:

— Тебе хорошо известно, что в дарбаре нет человека, который по уму мог бы с Бирбалом сравниться. Никто не может с ним рядом встать. Кто лучше него с делами управится?

Шахиня ответила хмуро:

— Всё равно, сместите Бирбала и поставьте на его место моего любимого брата. Иначе я выпью яду и отравлюсь.

Сдался падишах, не мог с упрямой шахиней сладить. Встревожился он, но виду не подал, а только сказал:

— Хорошо, я согласен, но нельзя сместить Бирбала без причины. Придумай способ обвинить Бирбала, тогда он и сам уйдёт.

Шахине понравился совет падишаха, лицо её прояснилось:

— Придумала, придумала я способ! Вы сегодня рассердитесь на меня и уйдёте в сад. Потом позовёте Бирбала и скажете: «Уговори шахиню прийти ко мне, а не уговоришь — не быть тебе вазиром. А станет вазиром тот, кто её уговорить сумеет». Да смотрите, остерегайтесь, как бы он вас не провёл.

— Ох, и хитра ты! Что и говорить, ловко придумала! — воскликнул падишах. — Раз ты сама это средство нашла, как же сможет он тебя уговорить?

Всю ночь не могла шахиня уснуть, всё тревожилась. Наутро падишах ушёл из гарема и отправился в сад. Приметили придворные, что падишах в саду один, что лицо у него мрачное, а шахиня из дворца не выходит. «Видно, вышла у них ссора», — догадались они и побросали все свои дела, ждут — что-то будет. Вскоре падишах послал слугу за Бирбалом. Тот явился.

— Бирбал! Придумай средство, чтобы шахиня пришла и у меня прощения просила. Говори сразу, сколько дней тебе потребуется, — сказал падишах.

— Ну, какие там дни, разве может женщина долго ссору с мужчиной терпеть! Сегодня же к вечеру всё и уладится, не зря говорят: «Муж с женой лишь до заката ссорятся», — спокойно ответил Бирбал.

Потом пошёл в гарем, к шахине, а по дороге сообразил он, что дело тут нечисто, и договорился с кем надо было. Вежливо сделал салам, стал спрашивать о её здоровье.

Она отвечает, а про себя твердит: «О Господи! Если этот плут не надует меня, я сегодня же вечером принесу тебе в дар сладости. О, сердце моё! Остерегайся! Не верь ему, не поддавайся на хитрости, а не то всё дело провалится».

Тут пришёл соглядатай, — а Бирбал заранее научил его, что говорить, — и сказал негромко, но так, чтобы шахиня услышала:

— Господин вазир, это пустая распря, и вы больше ради того дела не старайтесь. Его величество твёрд в своём слове, поэтому не особенно усердствуйте, а поторопитесь поскорее закончить дело.

Шахиня уши навострила, к словам соглядатая прислушивается, а когда он ушёл, спрашивает Бирбала:

— Господин вазир! Что сказал вам этот человек?

— Как видно, вы досадили падишаху, он сердится и, кажется, задумал взять новую шахиню, — ответил Бирбал.

Так Бирбал напугал шахиню и поспешно ушёл. А её охватило волнение. «Я вечно пристаю к падишаху: сместите да сместите Бирбала. Вот он и разгневался на меня, хочет взять себе другую жену. Сама рублю сук, на котором сижу… Пойду скорее, подольщусь к падишаху и упрошу не гневаться, простить меня, глупую».

Шахиня переоделась, велела подать паланкин и отправилась в сад к падишаху. Начала она вымаливать прощение за своё упрямство и дерзость. Удивился падишах такому её унижению и спросил:

— Что это ты, голубушка, совсем другим голосом запела?

— Как же я могла сидеть во дворце, если вы, вместо того чтобы завести нового советника, задумали променять меня на другую жену?

— Ах вот как! — улыбнулся падишах. — Значит, перехитрил тебя Бирбал?

— Господин мой! Я не так глупа, чтобы Бирбал мог меня обмануть. Сама понимаю, что мне во вред, а что на пользу. Я не позволю другой завладеть вашим сердцем. Простите меня, господин мой, впредь я никогда не буду вам досаждать.

Падишах стал шахиню расспрашивать, и она рассказала про свой разговор с Бирбалом и про весть, что принёс соглядатай. Акбар раскусил хитрость Бирбала и долго смеялся. Тут шахиня и сама поняла, что попалась в ловушку Бирбала. Но поздно, теперь уж дела не поправить. Пришлось ей признать, что Бирбал и умён, и хитёр.

С того дня, когда ей наговаривали на Бирбала, она и слушать не хотела и никогда больше не вмешивалась в придворные интрига.

YouTube-канал «Искусствовед Ольга Д’Арт»

Притча Цена падишаха

Ольга Диас

Притча Цена падишаха

Индийская притча

Падишах Акбар очень любил и привечал умных людей. По этой-то причине его двор и прославился «девятью сокровищами».

Однажды собралась на дарбар вся знать: эмиры, раджи, махараджи. Все сидели на своих местах и слушали, как Бирбал докладывает падишаху о всевозможных исках и тяжбах, а падишах, внимательно его выслушав, решает и судит каждого по заслугам.

Наконец с делами было покончено, и все заговорили, кто о чём. Один придворный втайне давно «точил зуб» на Бирбала и в этот день задумал посрамить его. Он учтиво попросил падишаха:

— Шахиншах! Позвольте мне спросить?

Падишах позволил.

— Покровитель бедных! — начал придворный. — Сегодня мне довелось услышать на улице странный разговор. Один богач сказал своему слуге: «Ты, видно, ни на что не годен. Очень уж ты глуп». На что слуга смиренно ответил: «Господин купец! Хотя я ваш слуга, осмелюсь всё же сказать, что не умеете вы ценить человека. Подумайте немного, и сами поймёте, как я вам полезен». Услышав это, я очень удивился. В самом деле, какова же цена человеку? Владыка мира! Сделайте милость, рассейте мои сомнения.

Выслушав придворного, падишах задумался, но не сумел ответить на вопрос. А мысли в голову полезли беспокойные: «Сегодня слуга купца так говорит, а завтра кто-нибудь из моих вельмож, чего доброго, скажет: «А кто такой падишах? Не потому ли он сидит на троне, что мы сами его туда посадили?» Что я отвечу? Надо сейчас же потребовать, чтобы они определили мне цену».

Акбар повторил в совете вопрос придворного и вдобавок спросил, какова же цена ему самому, падишаху?

Советники и придворные опешили, не знали, что ответить. Тогда один старик, из завистников Бирбала, сказал:

— Покровитель бедных! Из всех нас один лишь Бирбал так велик умом, чтобы ответить на ваш вопрос.

— Можешь ли ты сказать, Бирбал, сколько я стою и какой имею вес? — спросил Акбар.

Но Бирбал, воздев руки к небу, воскликнул:

— Владыка мира! Как я могу что-то или кого-то оценивать? Это дело ювелиров, они ведь хорошие оценщики. Прикажите позвать купцов, ювелиров, менял, ростовщиков со всего города.

Старик метил поймать в ловушку Бирбала, но, по милости мудрого Бирбала, сам попался в западню: он как раз был ювелиром.

По приказу падишаха во дворец созвали самых искусных ювелиров, менял, ростовщиков со всего Дели. Они изрядно перепугались, получив вдруг приказ явиться во дворец.

Речь к ним держал Бирбал:

— Господа ювелиры, менялы, ростовщики! Вас созвали для того, чтобы вы сообща решили, какой вес имеет падишах и сколько он стоит?

Ювелиры онемели, услышав такой вопрос. Оценить простого смертного — ещё куда ни шло, но как можно определить цену и вес падишаха? Наконец старейшина общины ювелиров взмолился:

— О покровитель бедных! Как только мы получили ваш приказ, тотчас же поспешили сюда, и сердца у нас трепещут от страха, никак в себя не придём. Если бы нам предоставили срок, мы бы спокойно посоветовались и дали ответ.

Падишах внял просьбе старейшины и даже велел Бирбалу помочь им. Бирбал увёл ювелиров и менял к себе. Там они долго судили, рядили, но так ничего и не придумали. Под конец Бирбал сказал:

— Это дело непростое, и сразу нам его не решить. Тут нужно время. Давайте попросим у падишаха пятнадцать дней сроку. Тринадцать дней будем размышлять в одиночку, а на четырнадцатый соберёмся у меня. Каждый скажет своё слово, составим сообща ответ и на пятнадцатый день доложим о нём падишаху. Уж за это время какое-то решение непременно найдётся.

Бирбал был единственной опорой ювелиров, ведь никто из них не мог с ним умом равняться. Они согласились с Бирбалом и вернулись в совет. Все уселись на свои места, а старейшина встал и сказал:

— Покровитель бедных! Мы не пришли к единому решению, дайте нам ещё пятнадцать дней сроку на раздумья.

— Да будет так, — ответил падишах. — Идите, даю вам ещё пятнадцать дней.

Ювелиры были совершенно расстроены. Ведь речь шла об их жизни, так недолго и головы лишиться. Теперь они ни днём не знали покоя, ни ночью — сна. И у Бирбала на душе было неспокойно, но уже через два дня он придумал, как поступить. Отправился он на монетный двор и приказал отлить один золотой мохур на одну ратти тяжелее обычного. Вскоре монета была готова, и Бирбал положил её в кошелёк.

На четырнадцатый день ювелиры собрались в доме Бирбала, и он сказал:

— Приходите завтра в назначенное время во дворец и принесите с собой весы. Там вы увидите кошелёк с золотыми монетами. Вынимайте монеты по одной и взвешивайте. Ту, что окажется тяжелее, чем положено, отложите в сторону. Её возьмёт старейшина, положит к ногам падишаха и скажет: «Владыка мира! Вот эта монета — ваша цена». Когда падишах спросит: «Неужели цена мне — одна эта монета?», старейшина должен ответить: «Ваше величество! Как эта монета на одну ратти тяжелее других монет, так и вы на одну ратти весомее, чем другие люди». Если после этого падишах задаст ещё вопросы, вы будете отвечать сообразно их смыслу.

Все обрадовались совету Бирбала и разошлись по домам. Впервые за всё время к ним в эту ночь пришла надежда сохранить свою жизнь, а с ней вернулся и сон.

На следующий день все отправились во дворец.

Падишах сгорал от нетерпения — очень ему хотелось узнать себе цену. Он приказал поставить в саду за городом огромный навес, чтобы хватило места для всех жителей Дели — от простого люда до именитых купцов и ростовщиков.

В назначенный час начался дарбар. Народу собралось много, все уселись на свои места — по чинам и званиям.

Посередине шатра стоял трон падишаха, а напротив были оставлены места для ювелиров.

Бирбал вошёл первым, а чуть позже появились и ювелиры. Их рассадили полукругом, а перед ними положили кошелёк с золотыми монетами.

Потом всё пошло как по писаному, каждый ювелир вынимал из кошелька по одной монете, пробовал на зуб, проверял на звон, клал на весы и взвешивал. Много монет уже побывало на весах, как вдруг один ювелир закричал:

— Вот она, вот она! Она самая!

Тут поднялся старейшина общины, взял монету, положил её к ногам падишаха и сказал:

— Цена его величества падишаха определена! Падишах поднял монету и спросил удивлённо:

— Неужели цена мне — одна эта монета?

— Да, ваше величество, — степенно ответил старый ювелир. — И таков же ваш вес, ваше величество. Эта монета весит на одну ратти больше, чем другие монеты, и тем, стало быть, отличается от всех. Владыка мира! Мы, обычные люди, — простые монеты, в то время, как вы ни с кем не сравнимы, подобны этой большой золотой монете.

— Так что же, разница между мной и простыми смертными — всего-навсего ратти?

— Да, покровитель бедных, без сомнения! Разница между вами и вашими подданными в одном: они созданы, чтобы жить под вашей властью, а вы — чтобы держать их в повиновении. Как вы — лучший среди людей, так и эта монета лучше остальных золотых. Значит, эта золотая монета и есть ваша цена.

Падишаху пришлись по душе речи старика, он велел наградить его и других ювелиров тоже.

Старейшина возблагодарил в душе Бирбала, а все ювелиры и менялы, довольные, сделали салам и разошлись по домам.

Дарбар окончился.

YouTube-канал «Искусствовед Ольга Д’Арт»

Притча Бескорыстная любовь и служение

Ольга Диас

Притча Бескорыстная любовь и служение

Индийская притча

Во времена пятого Гуру Сикхов, Гуру Арджана, один из его учеников хотел получить Посвящение у Мастера. Но этот человек медитировал на какую-то силу, которую нельзя назвать Божественной Силой, а некоей волшебной силой. Эти силы требовали к себе очень большого уважения и подчинения. И тот, кто следовал им, получал мирские блага или какие-то достижения в мирской жизни. Но для духовного развития они ничего не давали, и им не нравилось, если последователь оставлял их и шёл более высоким путём.

Тогда Мастер сказал, что он готов посвятить его. Но после Посвящения ему придётся подвергнуться очень тяжёлым испытаниям. Если он готов выдержать их, тогда пожалуйста.

С этого времени человек понял, что он очень сильно желал найти этот самый путь, Путь Мастеров. Поэтому он был готов подвергнуться любой беде, чтобы не упустить этот шанс. Мастер посвятил его. А после Посвящения в тех сферах жизни, где он преуспевал как известный и богатый человек, произошли большие перемены. И тогда всё пошло вверх дном, он стал терять мирское состояние. Следуя указаниям Мастера, он выбросил из своего дома всё, что использовал для поклонения той волшебной силе. В конце концов, он дошёл до такой бедности, что даже не мог прокормить себя. Но это не очень беспокоило его. Однако люди, кто раньше был дружелюбен с ним, а также его родственники стали очень суровы к нему. Они уверяли, что он совершил очень большую ошибку, когда принял Посвящение у Мастера, отказавшись от волшебных сил. Те несчастья, трудности и бедность, от которых он страдал, были действительно великим проклятием той волшебной силы. Пора оставить Мастера и начать снова поклоняться волшебной силе, которая опять была бы в его распоряжении, и он вернулся бы к прежней обеспеченной и процветающей жизни. Но он был твёрд и решил не сдаваться. Несмотря на противодействие и убеждения людей, он держал своё обещание и хранил верность Мастеру.

Но на этом испытания не закончились. Мастер послал к нему человека, который собирал деньги на строительство Золотого Храма, сохранившегося до сих пор. Ученик был очень рад, что Мастер помнит о нём, и принял посыльного с почтением и уважением. Но он оказался в очень затруднительном положении: откуда ему взять деньги, которые необходимо срочно внести? Это было самым важным для него.

Для этого он устроил своего сына на службу к богачу сроком почти на два года, и, получив деньги, отослал их Мастеру.

Таким путём ему удалось выполнить указания Мастера и получить его расположение.

Спустя несколько месяцев снова пришла весть через посыльного от Мастера. Требовалось ещё больше денег на эту великую стройку, и каждый должен был внести свою лепту в её завершение. Сердцем он был очень счастлив, но практически это оказалось трудноразрешимой проблемой. Что делать?

На этот раз он устроил свою жену работать в доме богача, чтобы причитающиеся деньги за два или три года её служения могли быть подсчитаны и выплачены. Таким путём он получил больше денег и отослал их также для Миссии Мастера. Так как теперь он был свободен, ему самому захотелось отправиться к Мастеру и физически служить ему. У него не было жены, не было сына и не было никакой другой ответственности. Он остался совсем один, он был свободен, что соответствовало его цели. Он начал работать на кухне. Наряду с медитациями он ходил в лес за хворостом и трудился на кухне весь день до поздней ночи. Он служил очень преданно. Тем, кто работал на кухне, очень нравились его смирение и готовность всегда служить. Он мог предложить себя любому, кто нуждался в его помощи. Поэтому люди признали его самого и его работу и хорошо отзывались о нём.

Мастер был очень счастлив видеть преданное служение своего ученика. Но он хотел очистить его ещё быстрее и сделать совершенным. Тогда Мастер спросил у людей:

— Где он берёт пищу, которую ест?

Другие ученики сказали, что он обычно, как и все, берёт пищу с общей кухни. Тогда Мастер произнёс:

— Здесь нет ничего особенного. Любой может приходить, работать и брать пищу с кухни. Но я требую от тех людей, которые всецело преданны, зарабатывать отдельно на своё личное проживание. Тогда их служение можно назвать действительно самоотверженным, и это принесёт огромную пользу

Пожелание Мастера передали ученику. Так он понял, что поступал правильно, беря пищу с кухни, ибо таким путём он получал плату за своё служение. Но всё же было бы намного лучше, если бы он сам зарабатывал на своё проживание. Таким образом, в дальнейшем его служения были бы действительно служениями для Миссии Мастера.

Поэтому, кроме хвороста, он собирал лекарственные травы и другие дары леса и продавал их на рынке. Вырученные деньги он использовал на проживание. Все дополнительные служения были для Мастера, и он не уменьшал прежних служений.

Итак, он уже подвергся такому большому испытанию, но оно всё ещё не закончилось. Другой экзамен ждал его, ибо тот, кому следует очищаться, должен пройти испытание огнём. Однажды, находясь на окраине леса, он собрал хворост и понёс его на голове к дому Мастера. Он шёл навстречу пыльной буре и вынужден был передвигаться маленькими шагами. Воздух был так наполнен пылью, что невозможно было открыть глаза. Если бы он открыл их, они забились бы пылью и песком. Поэтому ему пришлось идти с закрытыми глазами. Продвигаясь в такой борьбе, он не мог видеть дороги. Он шёл интуитивно и сбился с пути. Внезапно он упал в колодец, находившийся на тропе. Сухая связка хвороста также упала вместе с ним. Но он сразу же попытался вытащить её из воды и положить на голову, чтобы она не намокла — общественная кухня не должна страдать из-за нехватки сухих дров.

Однако Мастер не был только молчаливым наблюдателем. Когда он узнал, что его ученик в беде, он тотчас же собрал людей и отправил их с верёвками к нему. Мастер сам первый добрался и бросил верёвку, чтобы ученик мог выбраться и оставить внизу связку хвороста, не беспокоясь о ней, тем самым показывая, как он ценен Мастеру. Но ученик не захотел сделать так. Он настоял на том, чтобы сначала подняли связку хвороста, ибо он ценен благодаря своему служению. Это служение придавало ему ценность. И если нет служения, тогда его тело ничего не значит: оно представляет собой пыль и ценно лишь в служении Мастеру. Поэтому сначала — служение Мастеру, а только потом — забота о себе. Так и было сделано. Сначала вытащили связку хвороста, а потом его самого.

Теперь его экзамен закончился, он прошёл окончательную проверку и имел успех, он стал таким, каким хотел его видеть Мастер. Итак, его отправили к себе домой. С этих пор он стал совершенным и мог работать для дела Мастера. Он должен был проповедовать в своей деревне. Ему были даны силы для того, чтобы он мог с полной самоотдачей продолжать дело Мастера в своей деревне, где его хорошо знали. Когда он вернулся с теми силами, он мог проповедовать послание Мастера во всей округе.

Эти испытания, как в этом случае, предназначены для того, чтобы очистить человека от любой грязи, подготовить его к предстоящей работе. Впоследствии в честь него ежемесячно собирались тысячи людей.

YouTube-канал «Искусствовед Ольга Д’Арт»

Притча Святой Якиншах

Ольга Диас

Притча Святой Якиншах

Индийская притча

Падишах праздновал свой день рождения. Из самых далёких краёв съехались на праздник знатные гости с подарками. А послам и числа не было. Каждый входил, отдавал свой подарок и садился на свободное место.

В шатре пели вешьи (услаждающие мужчин танцовщицы и певицы), играла музыка. Падишах был в восторге от того, как разукрасили дворец. Он очень гордился талантами всех своих придворных. Акбар считал, что в целом мире нет такого умного вазира, как его Бирбал.

Множество факиров и маулави (мусульманских учёных-богословов) собрались в дарбаре — Акбар приказал сегодня их накормить и щедро одарить. Явился и главный пир (духовный наставник у мусульман, святой) падишаха. Падишах встретил его с почётом и богатыми подарками.

Во дворце царила радость. Куда ни глянь — все ликуют и восхваляют падишаха. Окинув дарбар взглядом, Бирбал усмехнулся. Падишах заметил это и, когда все разошлись, спросил:

— Бирбал! Как ты думаешь: пир велик или вера?

— Конечно, велика вера, владыка мира!

— А я думаю, нет! Случается, что вера важнее, но если бы не было пи́ров, разве могла бы существовать вера?

— Нет, шахиншах, вера важнее пира, — стоял на своём Бирбал.

— Неверно ты говоришь, Бирбал, — с досадой возразил падишах, — ведь люди почитают пиров и довольно.

— Вера в пиров, конечно, даёт свои плоды. Мы, индусы, совершаем жертвоприношения статуям богов, но не от них получаем воздаяние, а от богов, за это поклоняемся их изображениям.

Падишаху такое рассуждение не по вкусу пришлось. Он рассердился.

— Это всё слова! А ты можешь доказать, что вера важнее пира?

— Могу.

— Докажи сейчас же.

— Владыка мира! Это дело непростое, мне для этого нужно время.

— Ладно, даю тебе месяц сроку, но помни: если за это время ты не докажешь своей правоты — прощайся с головой.

— Согласен.

Берясь за дело, Бирбал всегда заранее всё обдумывал и взвешивал. Когда прошло дней пять, и он увидел, что падишах озабочен важными делами и забыл об их споре, он незаметно взял туфлю падишаха, завернул её в шаль и унёс из дворца. Выйдя из города, он в глухом месте закопал свёрток. А сверху насыпал землю горкой и поставил три камня так, что получилось подобие могилы.

Потом он нанял муллу и приказал ему молиться на могиле и принимать подношения от верующих. Бирбал наказал мулле говорить, что это могила пира Якиншаха (Якин (арабск.) — вера), и всячески прославлять святую жизнь покойника.

Мулла выдумывал и рассказывал разные небылицы про чудодейственную силу пира Якиншаха, Мало-помалу слухи о святом разошлись по всему городу. Народ валом повалил к могиле святого — несли дары, молились, давали обеты и клятвы. Так, «Божьей милостью», пустыня ожила.

Вскоре весть о святом Якиншахе дошла и до падишаха. Как водится, из мухи сделали слона. Придворные расписали небывалые чудеса, которые будто бы и после смерти творит пир Якишнах, а иные договорились и до такого: «Когда ваше величество были ребёнком, отец ваш Хумаюн тоже почитал этого святого пира. И по милости Якиншаха к нему пришла удача в его великих делах».

Падишах поверил им и дал себе слово навестить святую могилу, почтить память великого пира.

И вот однажды Акбар вспомнил о своём решении, взял с собой нескольких любимцев из числа придворных и поехал к могиле пира.

А там всё время толпились люди. Рядом раскинулся небольшой базар. Падишаху это место понравилось. Он и придворные отвесили низкие поклоны могиле Якиншаха. Бирбал стоял рядом, молчал и не кланялся.

— Все низко кланяются могиле пира, а ты? Приличней было бы и тебе поклониться, — строго сказал падишах.

— Я готов поклониться, но если вы признаете мою правоту и скажете, что вера важнее пира.

Падишах сердито свёл брови.

— Я и сейчас повторю, что пир превыше веры, и при тебе даю обет: если я одержу победу над Пратапом Сингхом, то велю покрыть могилу дорогим ковром, принести в дар сладости и здесь же угостить мулл и факиров.

В это время примчался гонец, соскочил с коня, поклонился падишаху и доложил:

— Ваше величество! Царевич Салим приказал передать: «Раджа Мевара Пратап Сингх разбит на поле боя, и есть надежда, что в скором времени он станет нашим вассалом».

Падишах был вне себя от радости. Желая посрамить Бирбала, он вскричал:

— Так что, ты и теперь станешь твердить, что вера важнее, чем пир? Гляди, только я успел дать обет на могиле, и тут же пришла счастливая весть! Ну, говори!

— Владыка мира! Если бы у вас не было веры, вы бы не дали обета пиру. Вера — самое главное.

— Оставь свои уловки, теперь они уже ни к чему. Раз ты не смог доказать своей правоты, то готовься к смерти, — сурово сказал падишах.

— Ваше величество! Я только никак не пойму, в чём же моя вина?!

Эти слова совсем разгневали падишаха. Он насупился и сказал ещё суровее:

— Так вот ты как! Это в тебе не гордыня, а сама смерть говорит. Позвать сюда палача немедленно!

Бирбал увидел, что падишах в ярости, и если он, Бирбал, не перестанет выкручиваться и тянуть время, Акбар, пожалуй, не сдержит гнева, и тогда быть беде. Бирбал повернулся лицом к могиле, сложил руки и почтительно сказал:

— О Якиншах! Если я останусь сегодня в живых, то принесу на твою могилу в дар сладости и построю прекрасный мавзолей.

Услышав этот обет, падишах усмехнулся:

— Ну что, Бирбал, всё-таки образумился! Пришлось и тебе дать обет.

— Конечно! Пришлось просить защиты святого пира, — поддакнул Бирбал.

Он позвал всех придворных, снял с бугра камни, раскидал землю и достал свёрток. Удивлённый падишах, во все глаза глядевший на Бирбала, спросил:

— Что это ты делаешь?

— Владыка мира! Вот ваш пир Якиншах. Ему-то вы и приносили обеты, — сказал Бирбал и развернул свёрток.

Каково же было изумление падишаха, когда он узнал свою туфлю.

— Покровитель бедных! А вот теперь скажите, что важнее: вера или пир? — спросил Бирбал и сам ответил: — Наша внутренняя вера — вот что главное. Если веры нет, то и обеты бесполезны. Придётся и вам признать, что главное — вера.

И пришлось падишаху согласиться с Бирбалом и сдаться перед его мудростью.

Слава о Якиншахе разнеслась уже далеко, и на его могилу стеклось много денег. И Бирбал велел построить на этом самом месте мечеть.

YouTube-канал «Искусствовед Ольга Д’Арт»

Притча Великодушные раджи

Ольга Диас

Притча Великодушные раджи

Индийская притча

Было это давно, очень давно. Жил один грозный и могущественный царь по имени Каран, и этот царь дал себе клятву ежедневно раздавать нищим по десять пудов золота, а без этого не есть и не пить.

И вот каждый день за полчаса до того, как раджа Каран садился за трапезу, выходили из дворца царские слуги с большой корзиной и пригоршнями разбрасывали золотые монеты собравшейся толпе бедного люда. Нечего и говорить, что приглашённые ни разу не заставили себя ждать и с раннего утра толпились у ворот дворца.

Они толкались, и спорили, и шумели, и волновались, а когда последняя монета была поймана, раджа Каран мирно садился за трапезу и ел с приятным чувством выполненного долга.

Смотрел народ на такую небывалую щедрость и тихонько покачивал головою. Ведь должна же была рано или поздно истощиться царская казна? А тогда радже придётся, пожалуй, умирать голодной смертью: он, по-видимому, не такой человек, чтоб нарушить клятву. Однако месяцы и годы проходили, и каждый день слуги щедро наделяли звонкой монетой собравшуюся толпу. А когда народ расходился, всякий мог видеть, как великодушный повелитель спокойно и весело усаживался за трапезу и ел, по-видимому, с большим аппетитом.

Надо сказать, что дело было не так просто, как казалось на первый взгляд. Царь Каран заключил договор с одним очень благочестивым, но вечно голодным факиром, поселившимся на вершине соседнего холма; договор был такого рода: раджа обязался давать себя ежедневно жарить и съедать, а за это получал от факира, тоже ежедневно, по десять пудов чистого золота.

Будь факир простой смертный, договор оказался слишком невыгодным для раджи, но это был совсем особенный факир! Он с наслаждением съедал царя, даже косточки все обгладывал, а затем бережно собирал их, складывал, произносил два-три заклинания — и готово! Раджа Каран вновь стоял перед ним весёлый и бодрый, как всегда. Факиру, конечно, ничего не стоило всё это проделать, но радже, в сущности, не могло доставить особого удовольствия бросаться ежедневно живьём на огромную раскалённую сковороду с кипящим маслом, и он с полным сознанием мог сказать, что честно зарабатывает свои десять пудов золота. Положим, со временем он привык к своему положению и спокойно шёл каждое утро к домику благочестивого голодного старца, где уже над священным огнём висела и шипела огромнейшая сковорода. Тут он любезно сообщал факиру, какое время, чтоб тот не мог упрекнуть его в неаккуратности, и беззаботно погружался в кипящую масляную ванну. Как он славно потрескивал там и шипел! Факир выжидал, пока он хорошенько прожарится и подрумянится, неспешно съедал своё особенное жаркое, обгладывал косточки, складывал их аккуратно, пел своё заклинание, а затем выносил ожидавшему его радже свой старый засаленный халат и тряс его, пока не натрясёт обещанной кучи золота.

Так ежедневно выручал раджа Каран свою щедрую милостыню, и надо согласиться, что способ заработка был не совсем обыкновенный.

Далеко-далеко оттуда лежала чудная страна, а в ней великое озеро Мансарабор. На этом озере водились диковинные птицы, вроде диких лебедей, и питались они исключительно жемчужными зёрнами. Случился у них голод, жемчуг стал вдруг настолько редок, что одна пара этих птиц решила попытать счастья в другом месте и покинула родной край. Пролетали они над садами великого раджи Бикрамаджиты и спустились отдохнуть. Увидел их дворцовый садовник. Ему очень понравились белоснежные птицы, и он стал приманивать их зёрнами. Но напрасно бросал он им всевозможные зёрна и другой корм: птицы ни к чему не прикасались. Тогда садовник отправился во дворец и доложил радже, что в саду появились диковинные птицы, которые не идут ни на какой корм.

Раджа Бикрамаджита сам вышел посмотреть на них, а так как он умел говорить по-птичьи, он спросил залётных гостей, отчего они не хотят отведать предложенного зерна?

— Мы не можем есть ни зерна, ни плодов, — отвечали птицы, — мы едим только чистый неотделанный жемчуг.

Тогда раджа велел немедленно принести корзину жемчуга и с тех пор каждый день ходил в сад кормить птиц из собственных рук.

Раз среди жемчужин попалась одна проткнутая: птицы тотчас же заметили её и решили, что, вероятно, у раджи начинается истощаться запас жемчуга и что пора им покинуть его. Как ни упрашивал их раджа, птицы настояли на своём, распростёрли свои широкие белые крылья, вытянули гибкие шеи по направлению к родному краю и исчезли в синеве небес. Но, поднимаясь, они громко пели и славили великодушного Бикрамаджиту.

Пролетали они над дворцом раджи Карана. Тот как раз в это время сидел на террасе, поджидая своих слуг с золотыми монетами, и услышал над собой громкое пение:

— Хвала Бикрамаджите! Хвала Бикрамаджите!

«Кто это такой, кого даже птицы славят? Я даю себя жарить и съедать каждый день, чтоб иметь возможность ежедневно раздавать милостыню, а меня, однако, ни одна птица не славит!» — задумался раджа.

Он тотчас же приказал поймать птиц и посадить их в клетку. Приказание было исполнено, и клетку повесили во дворце. Раджа разложил перед птицами всевозможный корм, но птицы тоскливо поникли белоснежными головами и пропели:

— Хвала Бикрамаджите! Он кормил нас чистым жемчугом!

Раджа Каран не хотел, чтоб кто-нибудь оказался щедрее его, и послал за жемчугом, но гордые птицы презрительно отвернулись.

— Это ещё что такое! — гневно воскликнул раджа, — разве Бикрамаджита щедрее меня?

Тогда поднялась самка и гордо сказала:

— Ты называешь себя раджой, но какой ты раджа? Раджа не сажает в тюрьму невинных. Раджа не ведёт войны с женщинами. Будь Бикрамаджита здесь, он во что бы то ни стало освободил меня!

— Так лети же на свободу, строптивое создание! — промолвил Каран, открывая клетку. Ему не хотелось уступить в великодушии Бикрамаджите.

И птица взмахнула широкими крыльями, полетела обратно к Бикрамаджите и сообщила радже, что милый супруг её томится в плену у грозного раджи Карана.

Бикрамаджита, великодушнейший из раджей, тотчас же решил освободить несчастную птицу, но он знал, что ему не уговорить упрямого Карана. И он решил действовать хитростью. С этой целью он уговорил птицу вернуться к супругу и там ждать его, а сам нарядился слугою и отправился в государство раджи Карана.

Там он под именем Бикру поступил на службу к царю и стал наравне с другими носить корзины с золотою казною.

Скоро он убедился, что тут кроется какая-то тайна, и стал следить за раджой. Однажды, спрятавшись, он увидел, как раджа Каран входил в домик факира, увидел, как он погружался в кипящее масло, как он шипел там и зарумянивался; увидел, как голодный факир набросился на жаркое и обгладывал косточки, а затем увидел, как тот же раджа Каран жив и невредим спускался с холма со своей драгоценной ношей.

Тут он сразу сообразил, что ему следует делать. На следующий день он встал с зарёю, взял кухонный нож, сделал себе несколько глубоких надрезов, затем взял перцу, соли, разных пряностей, толчёных гранатовых зёрен и гороховой муки; смешал это всё и усердно натёрся по всем направлениям, несмотря на жгучую боль. В таком виде незаметно прокрался он в домик факира и улёгся на приготовленную сковороду. Факир ещё спал, но шипение и потрескивание жаркого скоро разбудило его. Он потянулся и повёл носом:

— О, боги! Как необыкновенно вкусно пахнет сегодня раджа!

Действительно, запах был так соблазнителен, что факир не мог дождаться, когда жаркое зарумянится, и накинулся на него с такою жадностью, словно век ничего не ел. И немудрено: после пресной пищи, к которой привык факир, раджа под приправою показался ему чем-то совсем необыкновенным. Он чисто-чисто обглодал и обсосал все косточки, и, пожалуй, готов был бы съесть и их, да побоялся убить курочку с золотыми яйцами. Когда всё было готово, а раджа вновь здрав и невредим встал перед ним, факир нежно посмотрел на него:

— Что за пир устроил ты мне сегодня! Что за запах, что за вкус! Как это ты ухитрился? Объясни, я дам тебе всё, что пожелаешь.

Бикру объяснил, как было дело, и обещал ещё раз проделать то же, если факир отдаст ему свой старый халат.

— Видишь ли, особого удовольствия, право, нет в том, чтоб жариться! А мне ещё вдобавок приходится таскать на себе по десять пудов золота. Отдай мне халат, я и сам сумею его трясти.

Факир согласился, и Бикру ушёл, унося с собою халат.

Тем временем раджа Каран не спеша подымался по холму. Каково же было его удивление, когда, войдя в домик факира, он нашёл огонь потушенным, сковороду опрокинутой, а самого факира — как всегда погруженного в благочестие, но ничуть не голодного.

— Что тут такое? — прогремел раджа.

— А? Кто тут? — спросил кротко факир. Он был всегда близорук, а тут его ещё клонило ко сну после сытного обеда.

— Кто? Да это я, раджа Каран, пришёл, чтоб сжариться! Тебе разве не нужен завтрак сегодня?

— Я уже завтракал! — и факир вздохнул с сожалением. — Ты страшно был вкусен сегодня… право, с приправой куда лучше.

— С какой приправой? Я ввек ничем не приправлялся, ты, верно, кого-нибудь другого съел!

— А ведь, пожалуй, что так, — сонно пробормотал факир, — я и сам, было, думал… не может быть… чтоб одна приправа… так… — Дальше нельзя было разобрать: факир уже храпел.

— Эй, ты! — кричал раджа, яростно тормоша факира. — Ешь и меня!

— Не могу! — бормотал удовлетворенный факир. — Никак не могу! Ни чуточки… нет… нет, благодарю!

— Так давай мне золото! — ревел раджа Каран. — Ты обязан его дать: я своё условие готов выполнить!

— Право, жаль… не могу… тот, другой… убежал с халатом!

Раджа Каран в отчаянии пошёл домой и приказал царскому казначею выдать ему требуемое количество золота, после чего, по обыкновению, сел за трапезу.

Прошёл день, другой: раджа по-прежнему раздавал золото и обедал, но сердце его было печально и взор темнее ночи.

Настал, наконец, третий день; на террасу явился царский казначей, бледный и трепещущий, и пал ниц перед раджой.

— О, государь! Будь милостив! Нет ни одной пылинки золота во всём государстве.

Тогда раджа медленно встал и заперся в своей опочивальне, а толпа, прождав несколько часов у закрытых ворот дворца, разошлась по домам, громко негодуя — как не совестно обманывать так честной народ!

На следующий день раджа Каран заметно осунулся, но твёрдо решил не нарушать своей клятвы. Напрасно уговаривал его Бикру вкусить чего-нибудь, раджа печально покачал головой и отвернулся лицом к стене.

Тогда Бикру, то есть Бикрамаджита, вынес волшебный халат и, потряхивая им перед царём, сказал:

— Возьми своё золото, друг мой, а лучше всего возьми себе халат, только отпусти на свободу ту птицу, что ты держишь в неволе.

Поражённый раджа тотчас же приказал выпустить птиц, и они взвились и понеслись к родному озеру Мансарабор, и долго звучала в воздухе их радостная песнь:

— Хвала тебе, Бикрамаджита! Хвала тебе, великодушнейший из раджей!

А раджа Каран задумчиво понурил голову и подумал про себя: «Правы божественные птицы! Не равняться мне с Бикрамаджитою. Я давал себя жарить ради золота и собственного обеда, а он решился собственноручно нашпиговать себя, чтобы вернуть свободу одной единственной птице».

YouTube-канал «Искусствовед Ольга Д’Арт»

Свежие записи

Ссылки соцсети

Большие притчи

Притча Убеди шахиню

Индийская притча

Притча Цена падишаха

Индийская притча

Притча Бескорыстная любовь и служение

Индийская притча

Притча Святой Якиншах

Индийская притча

Притча Великодушные раджи

Индийская притча