Деловые притчи от Сергея Занина * Страница 3 из 7 * Olga Dias

Притча Онлайновый и Оффлайновый

Ольга Диас

Притча Онлайновый и Оффлайновый

Деловая притча от Сергея Занина

В старые времена жили на свете два друга — Онлайновый и Оффлайновый. Оба были талантливые, трудолюбивые и чрезвычайно упорные.

Первый больше всего на свете любил интернет. С юных лет он придумывал сайты, занимался веб-сёрфингом, знал все способы увеличить трафик, поднять СTR и оптимизировать контент. Дни и ночи напролёт он сидел за монитором и выходил из дома только за едой и табаком. Гости у него бывали редко. Им не нравилось, что вместо угощения и застольной беседы их хватали за рукав, усаживали рядом с компьютером и часами показывали мелькающие разноцветные картинки.

Навещал его только Оффлайновый Друг. Но и он только усмехался, когда Онлайновый Друг убеждал его в том, что умному человеку, желающему преуспеть в жизни, необходимо полностью посвятить себя Великому Интернету. Вопреки здравому смыслу Оффлайновый Друг тратил время на выбор деловых костюмов, рассылку резюме и на собеседования с жестокосердными работодателями.

После окончания университета каждый из друзей пошёл своей дорогой. Онлайновый создавал и раскручивал заветный интернет-проект. А Оффлайновый устроился на работу в Большую Потогонную Компанию, променяв свободу одиночки на офисное рабство.

Но несмотря на занятость, они не теряли друг друга из виду, регулярно обменивались сообщениями по почте или ICQ, посылали электронные открытки на дни рождения, а раз в месяц общались вживую — через Skype.

На второй год их профессиональной карьеры трафик сайта Онлайнового Друга достиг 100 посетителей в сутки. Но больше всего он гордился тем, что всего за один год его PageRank Google поднялся c 0 до 2.

Оффлайновый Друг тоже шагнул вверх — стал старшим сотрудником в своём Отделе Продаж и Приобретений.

На третий год трафик сайта вырос до 150 визитов в сутки, а рейтинг Rambler взлетел на 20 тысяч пунктов — до 27 000 места.

Сообщив о своих успехах другу, Онлайновый узнал, что тот назначен начальником отдела. Это известие вызвало у него искреннее сочувствие: иерархические путы стягивались все сильнее.

Пятый год стал годом первой настоящей победы Онлайнового Друга. Благодаря возросшему трафику он не только вышел на третий уровень PageRank, но и получил первые рекламные деньги — 30 долларов в месяц. Он послал ссылку на свой сайт Оффлайновому другу — и неделю тщетно ждал восторженного отзыва. Однако обижаться не приходилось: на своей должности начальника управления тот не поднимал головы и возвращался домой поздно вечером.

Седьмой год принёс Онлайновому Другу новые триумфы. Трафик проекта уже превысил 350 посетителей, доходы от рекламы поднялись до 50 долларов в месяц, в блогах и чатах о его сайте отзывались с явным уважением.

А Оффлайновый Друг вдруг решил бросить службу, но вместо того, чтобы вступить в Братство Вольных Онлайников, открыл собственную компанию.

Онлайновый Друг лишь соболезнующе вздохнул: рабство наёмного работника сменилось рабством хозяина.

Шло время. Оба друга усердно работали. Один накручивал и раскручивал, обновлял и оптимизировал, повышал кликабельность и обменивался ссылками. Другой создавал и увеличивал, покупал и инвестировал, перепродавал и перепрофилировал.

И однажды один из советников Оффлайнового Друга посоветовал ему обратить внимание на интернет.

— Зачем? Мы же занимаемся простыми вещами: нефтью, банками и недвижимостью, а в этом я ничего не понимаю.

— Это не проблема, наймём Понимающих. Ведь вы же хотели усилить медийные возможности? Телеканал у вас есть. Радиостанция есть. Газеты тоже есть. Теперь осталось купить десяток-другой популярных сайтов — и у вас будет имидж Бизнес-бога. Да и на рекламе заработаете.

Оффлайновый Друг подумал — и согласился. Тем более, что денег на это требовалась сущая малость — 10-15 миллионов.

— И купите ещё один сайт, — приказал он. — Вот ссылка.

— Но у него же мизерный трафик, жалкие 700 посетителей! — возразили Понимающие.

— Ничего, сайтом больше, сайтом меньше, уж это меня не разорит.

И оба друга были счастливы. Один — потому что сделал подарок старому товарищу. А другой доказал всем сомневающимся: интернет-бизнесом заниматься выгодно! Ведь он заработал на продаже своего сайта пять тысяч долларов! И теперь у него есть достаточно денег, чтобы начать новый проект.

И сказал мудрец, закончив свой рассказ:

— Не спешите смеяться над одним и восхвалять другого. Мы счастливы, потому что счастливы. Другой меры для счастья нет. Ведь если бы счастье измерялось в золотых монетах, на свете не встречалось бы так много весёлых бедняков и печальных богачей.

YouTube-канал «Искусствовед Ольга Д’Арт»

Притча История о Советнике и Великом Певце

Ольга Диас

Притча История о Советнике и Великом Певце

Деловая притча от Сергея Занина

Жил когда-то, а пожалуй, и не так уж давно, Великий Певец. Хотя будет справедливее назвать его Величайшим, ибо он превзошёл славой и Стезихора с Сицилии, и Ариона из Коринфа, и Ивика из Регия, и даже самого Орфея из Фракии.

Когда он начинал петь, весь мир исчезал. Оставался только его божественный голос — и этот голос был всем миром. Не имело значения, что именно он пел. Он мог бы исполнять переложенные на музыку долговые расписки, судебные протоколы и научные трактаты — люди внимали бы им с тем же восторгом, что и песням о любви.

Но, кроме неземной красоты, было в его голосе нечто такое, что очищало души от злых мыслей и греховных помыслов. Люди слушали Певца — и из сердец уходили алчность, печаль, зависть, мстительность, тщеславие. Поэтому каждое его выступление становилось настоящим чудом.

Закоренелые преступники отказывались от своего гнусного ремесла. Безнадёжные пьяницы давали нерушимые обеты трезвости. Грубые солдаты утирали слёзы раскаяния и дезертировали из армии, не желая больше участвовать в человекоубийстве. Скряги раздавали щедрую милостыню, хозяева повышали жалованье своим работникам, заклятые враги улыбались друг другу.

Певец был богат и счастлив. Его поездки были расписаны на многие годы вперёд. Переполненные площади и залы, оглушительные рукоплескания, восхищённые взоры, вселенская слава — он думал, что так будет всегда. Но он ошибался.

Однажды утром, перед самым выездом на гастроли, ему принесли письмо от устроителя концерта. Тот извещал, что выступление по не зависящим от него причинам отменяется. Однако не объяснял, что это были за причины.

Певец пожал плечами и приказал распаковывать дорожный багаж. Одним выступлением больше, одним меньше — какая разница! И всё же здесь была какая-то странность. Ведь в прошлом году в этом самом городе ему пришлось — по настоятельным просьбам публики! — дать три дополнительных концерта. И даже после этого тысячи поклонников так и не смогли попасть на его выступление и умоляли Певца приехать ещё раз.

А на следующей неделе он получил новые письма. В каждом письме был отказ от гастролей. На этот раз устроители сообщили причину — впрочем, в высшей степени не¬правдоподобную: им не удалось продать билеты.

Певец недоумевал. Его голос не потерял ни силы, ни чарующего звучания, он пел даже лучше, чем прежде, хотя и прежде его пение считалось пределом совершенства. Так почему же люди, ещё недавно залезавшие в долги, чтобы попасть на его выступление, сегодня вдруг расхотели его слушать? Может быть, у него появился конкурент? Новый Великий Певец? Но если бы это случилось, ему бы сразу сообщили — друзья или недруги.

Удивляло ещё одно обстоятельство. Концерты отменялись в тех городах, где он уже когда-то выступал. А там, куда он приезжал впервые, выступления проходили с прежним успехом. Однако и этот успех оказался временным. Всё меньше и меньше людей желали услышать его пение, и всё чаще ему приходилось выступать в унизительно пустых залах.

Ни устроители, ни продавцы билетов не могли объяснить это внезапное и всеобщее охлаждение. Охлаждение — слишком мягко сказано!

Ещё вчера при одном упоминании Великого Певца люди блаженно улыбались, а те, кому не довелось услышать его своими собственными ушами, с завистью внимали рассказам счастливцев. А сегодня те же самые люди оскорбляли и избивали продавцов билетов, срывали со стен афиши и даже подожгли театр, в котором он должен был петь.

Певец долго пытался понять причины этой необъяснимой ненависти. А когда понял, то был потрясён. Люди стали ненавидеть певца по той же самой причине, по какой раньше обожали. Из-за его голоса! Из-за волшебного голоса, размягчающего души и сердца, из-за голоса, вызывающего сладостное наваждение.

Концерт заканчивался, проходило несколько часов, и люди постепенно начинали осознавать, что они сотворили под влиянием благостного порыва. А сотворили они ужасные вещи.

Не в силах противиться внезапному взрыву чувств, убеждённые холостяки предлагали случайным подругам стать их жёнами. А когда морок рассеивался, они обнаруживали, что навсегда связаны с женщинами, которых никогда не любили.

Банкиры и ростовщики узнавали, что они простили половину долгов и уничтожили множество векселей. Теперь они сами были разорены и обвиняли в этом несчастье Великого Певца.

Воры и убийцы, которые вечером пошли на выступление, утром просыпались в тюремной камере. Сначала они остолбенело таращились на зарешёченные окна, а потом вспоминали, что сразу же после концерта, словно околдованные, побежали к служителям закона и совершенно добровольно поведали обо всех своих преступлениях.

Певец опасался выйти из дома. Люди бросали камни в его карету и кричали: «Верни мне мои деньги!»

Сквозь прутья тюремных решёток к нему тянулись руки: «Будь ты проклят! Мы гниём здесь по твоей вине!»

«Посмотри на мои синяки! — вопила женщина в разорванном платье. — Если бы я не услышала твой дьявольский голос, я бы никогда не призналась мужу в своей измене! Вот что он сделал со мной!»

А с главной площади доносилась мерная барабанная дробь. Там вешали пойманных дезертиров.

Отныне солдатам, неженатым мужчинам и незамужним девицам было запрещено посещать его концерты. Власти многих городов объявили Певца личностью, опасной для общественного спокойствия, и обещали арестовать его, как только он въедет в городские ворота. Иначе говоря, люди вели себя подобно античным аргонавтам, которые заткнули уши, чтобы не слышать пения сладкоголосых сирен.

Но там, где не было официальных запретов, дела обстояли так же плохо. Люди, напуганные страшными слухами, не покупали билеты. Певец был в отчаянии. Из всеобщего любимца он превратился в прокажённого. Заработанные деньги иссякали, а устроители выступлений предпочитали иметь дело с жалкими фокусниками и начинающими комедиантами, чем с гениальным исполнителем. Всемирная слава оборачивалась всемирным забвением, впереди его ожидали долгие годы безвестности и одиночества.

И тогда он обратился ко мне, единственному человеку на свете, который мог вызволить его из беды.

Я выслушал грустную историю и спросил:

— Тебе известно, что мои советы недёшевы?

— Я заплачу столько, сколько скажете! Пусть я больше не выступаю, но кое-какие деньги у меня ещё остались.

— Тогда вот моё условие: я хочу получать половину от твоих будущих доходов.

— Это очень великодушно с вашей стороны, — горько усмехнулся певец. — Ведь это означает, что я получу ваш совет бесплатно.

И тогда я сказал:

— У тебя есть великий дар. Ты заставляешь людей делать то, о чём они даже не помышляли: скупцов — расстаться с деньгами, грешников — отрекаться от грехов, нерешительных и трусливых — совершать отважные поступки. Но ты сделал ошибку. Ты пел для всех.

— А разве может быть иначе?

— Может. С этого дня ты будешь петь только для тех, кому это действительно нужно. Позови устроителей концертов, и я расскажу им, что следует предпринять.

Я дал неплохой совет. Жизнь Певца чудесным образом переменилась. Он снова был нарасхват, приглашений было больше, чем дней в году, а устроители платили ему любые деньги — лишь бы он согласился приехать. И он соглашался.

Теперь его голос часто звучал в храмах. А потом восторженные прихожане щедро жертвовали на украшение соборов и молитвенных домов. Он стал желанным гостем на политических собраниях. После его выступлений не требовались уговоры: участники с радостью пополняли партийную казну. Спортивные команды преисполнялись такой уверенностью в победе, что не было противников, которые смогли бы устоять перед их напором.

Он исполнял приветственную песню перед собранием вкладчиков — и вкладчики, ощущая себя сплочённой семьёй и взирая на директора банка, как на любящего отца, единогласно голосовали за любое предложение управляющего совета и без всяких возражений соглашались покрыть убытки новыми взносами.

Военачальники считали Певца своим самым мощным оружием. Услышав его патриотические песни, тысячи людей бросали свои мирные занятия и спешили к вербовочным пунктам, требуя немедленно вести их на врага. Он выступал перед батальонами, бежавшими с поля боя. Солдаты забывали о недавнем страхе, хватали ружья и, стиснув зубы, без единого выстрела или крика, шли в штыковую контратаку.

Он даже пел на тайных сходках карбонариев и анархистов. Его удивительный голос вселял в собравшихся такое мужество, что они средь бела дня нападали на полицейские участки и поднимались на эшафот с гордо поднятой головой.

— Вот и весь мой рассказ, — сказал Советник.

— А как потом сложилась судьба Певца? — спросил один из учеников.

— Я слышал, что его застрелили. Или зарезали, задушили, утопили, сбросили в пропасть — право же, я не знаю подробностей. Власти так и не нашли убийц. Если, конечно, вообще искали.

— Но кто мог убить такого необыкновенного человека?

— Да кто угодно. Обманутые вкладчики. Солдаты, уцелевшие после героических, но губительных атак. Преступники и бунтовщики. Люди, которые отдали все свои деньги на процветание храмов. Несчастные мужья и жены — список может быть очень длинным.

— Но…

Советник повелительно поднял руку:

— Довольно об этом. Хочу напомнить, что сегодня мы обсуждаем не певцов, а способы повысить продажи. И я думаю, что вы поняли главный смысл моей истории. Если товар плохо продаётся, то это ещё не повод отказываться от товара. Вполне возможно, что его надо предложить другим покупателям, в другом месте или в другой упаковке. И дело сразу пойдёт на поправку.

YouTube-канал «Искусствовед Ольга Д’Арт»

Притча Глупый начальник и умный подчинённый

Ольга Диас

Притча Глупый начальник и умный подчинённый

Деловая притча от Сергея Занина

В некое время в некоем государстве жил Министр. И был он редкость глуп. Однако глупость эту мало кто замечал, ибо обладал Министр важной наружностью и звучным голосом. И потому произносимые им речи казались нижестоящим не глупыми, а непонятными, а непонятность они относили на счёт собственного недоумия. Что же до равно- и вышестоящих, то прочие вельможи и придворные тоже умом не блистали и по этой причине не видели в Министре ничего необычного.

Однажды вызвал его царь и повелел изыскать наискорейший способ пополнить оскудевшую царскую казну.

Министр вытянулся во фронт:

— Будет исполнено, ваше царское величество!

Сказать-то он сказал, но, выйдя из дворца, понял, что не знает, как выполнить монаршую волю. И по обратной дороге в министерство так и не пришло ему в голову ни одной, даже глупой мысли, кроме самой неприятной: «Ох, не быть мне более министром!».

Ужасно как не хочется ему расставаться со своим начальственным креслом, а особенно с почётнейшей привилегией стоять на царских приёмах восьмым номером в первом ряду. И до слез досадно, что некому перепоручить исполнение приказа, потому что давно он выгнал из своего ведомства всех вольнодумцев и умников.

Идёт он по красной ковровой дорожке в пока ещё свой кабинет. А навстречу ему какой-то незнакомец..

— Ты кто? — раздражённо спросил Министр. — И по какому праву расхаживаешь по моему министерству?

— Я есть Младший Проектант вашего проектного отдела! — заикаясь от страха, отрапортовал незнакомец.

— А-а, не признал. Много тут вас у меня. Всех не упомнишь…

И хотел Министр пойти дальше, но вдруг остановился. Потому что пришла ему в голову мысль, пусть глупая, но других все равно не было.

— Ну-ка, зайди в мой кабинет.

И рассказал Министр самому ничтожному из своих подчинённых про царский приказ и собственное безвыходное положение. Очень уж хотелось ему с кем-то поделиться своей бедой, но не с заместителем же, который и во сне и наяву мечтает занять его кресло.

— Позволите сказать, ваше превосходительство, что это не беда, а так, небольшое затруднение! — радостно воскликнул Младший Проектант. — Есть у меня один проект. Ему второй год ходу не дают, зато сейчас пригодится.

Министр махнул рукой:

— Запускай свой проект! Хуже, чем есть, все равно не будет.

И надо же, проект оказался во всех отношениях успешным. Казна царская в короткие сроки пополнилась, Министру был пожалован орден с бриллиантами и двойное жалованье.

Да и Младший Проектант был отмечен: при утреннем обходе департаментов и канцелярий Министр его прилюдно похвалил.

Новый день, новая забота. Снова царь вызывает к себе и требует министерских идей, снова Министру их негде взять. Но на этот раз он уже не так страшится. Прибыв в министерство, сразу вызывает Младшего Проектанта.

— Хочешь опять отличиться?

— Ещё как! — отвечает Проектант, радуясь начальственному доверию.

И отличился. Выдал ворох идей, одна умнее другой, выбрал из них самые лучшие и собственноручно довёл до исполнения.

За эту службу царь подарил Министру два поместья и привилегию стоять третьим в первом ряду при царских выходах.

А министр удостоил Младшего Проектанта своим рукопожатием и правом входить без доклада.

А царь уже ни дня не может обойтись без любимого Министра. Даёт ему все новые поручения, одно труднее другого. И особо ценит его за то, что тот молча кивает, приказов не обсуждает, а лишь говорит в конце аудиенции уверенным голосом: «Исполню, ваше величество!»

И потому не удивительно, что спустя полгода царь назначил его Первым Министром с привилегией сидеть в высочайшем присутствии и ездить по городу в карете с эскортом из царских гвардейцев.

Но и поднявшись на головокружительную высоту, не забыл Первый Министр об умном Проектанте. В благодарность за отменную службу женил его на своей любимой секретарше, подарил на свадьбу соболью шубу со своего плеча и двадцать червонцев.

Лучше быть глупым начальником, чем умным подчинённым.

YouTube-канал «Искусствовед Ольга Д’Арт»

Притча Бережливый халиф

Ольга Диас

Притча Бережливый халиф

Деловая притча от Сергея Занина

Однажды халиф ал-Мутатид, Свет Веры и Повелитель Мира, заслушивал ежемесячный отчёт о расходах на содержание двора. Отчёт длился долго, визирь читал свои папирусы тихим монотонным голосом, и халиф начал было дремать, но тут визирь произнёс роковые слова:

— Куплено мускуса для дворцовой кухни на триста динаров…

— Ну-ка, постой! Что за мускус? — недоумённо спросил халиф. — Все знают, что я его терпеть не могу!

Растерявшийся визирь начал оправдываться, но халиф оборвал его:

— Может быть, я ещё что-то пропустил? Читай с самого начала!

Визирь покорно поклонился и снова забормотал:

— Отпущено для кухни и пекарен десять тысяч динаров…. Отпущено для водоносов сто двадцать динаров, на свечи и ламповое масло — двести динаров, на лекарства для дворцовой аптеки — тридцать динаров, на благовония и бани — три тысячи динаров…

— Три тысячи всего за один месяц, и только на бани? — изумился халиф. — Ну-ну. Читай дальше! — Отпущено сто пятьдесят динаров на жалованье отведывателей блюд Вашего Величества…

— Ты сказал — отведывателей? А сколько их всего? Дворцовый визирь так долго перебирал папирусы, что халиф начал терять терпение.

— Их пятеро, — наконец сказал визирь.

— А зачем мне пять отведывателей блюд? — снова удивился халиф.

Визирь грустно вздохнул:

— Я предусмотрел это на случай смерти отведывателя. Если в еде обнаружится яд — да сохранит Создатель от подобного злодейства! — то остальные блюда будет пробовать следующий отведыватель. Но если коварные враги отравили всю еду, не исключая вина, шербета, кураги, рахат-лукума, изюма, яблок, винограда и прочих фруктов, тогда придётся призвать третьего, а может быть, и остальных отведывателей.

— Да ты надо мной смеёшься! — вскричал халиф.

К трону приблизился начальник канцелярии — давний недруг дворцового визиря:

— Нижайше сообщаю, что все пять так называемых отведывателей являются двоюродными и троюродными братьями почтенного визиря.

— А кому же ещё я могу доверить жизнь нашего обожаемого повелителя, как не близким людям? — ничуть не смущаясь, ответствовал дворцовый визирь. — И почему уважаемый начальник канцелярии не упомянул собственного родного брата, который занимает должность капитана придворных судов? Именно занимает, потому что этот достойнейший из родственников ни разу в жизни не поднимался на палубу! И почему он забыл сказать о своём сыне, который получает жалованье чтеца священных книг, хотя всем известно, что он не умеет читать?

— Какая наглая клевета! — взвизгнул начальник канцелярии. — Мой сын прочитывает каждый день по книге, а то и по две!

Халиф поднял руку. Спорщики испуганно умолкли.

— Довольно! Я хочу знать, в какую сумму обходится содержание моего двора.

— На дворцовую службу отпускается полторы тысячи динаров в день, — без запинки ответил визирь.

— Полторы тысячи в день? То есть… сколько это будет в месяц? Сорок пять тысяч полновесных динаров в месяц?! Да за такие деньги можно содержать целое войско!

Визирь учтиво улыбнулся:

— Смею сказать, что Ваше Величество совершенно правы. Ведь на службе властелина Вселенной состоит не меньше двух тысяч человек, как-то: писцы, чтецы и толкователи священных текстов, муэдзины, астрономы, часовщики, рассказчики историй, шуты, курьеры, знаменосцы, барабанщики, трубачи, музыканты, золотых дел мастера, плотники, шорники, седельщики, портные, сапожники, конюхи, носильщики паланкинов, погонщики верблюдов, егеря, служители зверинца, повара, камердинеры, хранители гардероба, лекари, команды придворных судов, ламповщики, уборщики…

— Скажи, остался ли в Багдаде хотя бы один человек, который не служит при дворе? — воскликнул халиф. — Надеюсь, это все траты?

— Не совсем. В эту сумму не входят расходы на принцев дома повелителя, на его личную гвардию и содержание высочайшего гарема.

— Ах, да, — протянул халиф. — Кстати, я давно хотел узнать, сколько женщин в моём гареме?

Дворцовый визирь опять зарылся в кипу папирусов.

— В гареме его величества насчитывается триста пятьдесят восемь жён и наложниц.

— Так много? — удивился халиф. — Тогда скажи, скольких из них я посещаю?

Из толпы придворных вышел главный евнух.

— Великий господин одаряет своей милостью от пяти до восьми женщин в месяц. Причём некоторых счастливиц он навещает по два раза, а иногда и по три.

— Так почему я должен содержать всех остальных? Разве у них есть иные занятия, кроме как расчёсывать волосы, интриговать, сплетничать и истреблять благовония? Во сколько мне обходится гарем?

— В сто динаров ежедневно, о самый могучий из земных мужей, — в один голос ответили главный евнух и дворцовый визирь.

Толпу придворных растолкал командующий личной гвардией халифа.

— Эй, вы забыли добавить расходы на евнухов! Их уже больше, чем у меня солдат! Главный евнух в сговоре с дворцовым визирем пристроили в гарем семьсот своих друзей, родственников и друзей их родственников! И есть подозрение, что не все из этих охранителей целомудрия подверглись необходимой операции!

От такого чудовищного обвинения главный евнух и дворцовый визирь едва не потеряли дар речи, а потом завопили:

— А кто каждый месяц запрашивает на корм для трёхсот гвардейских лошадей столько овса, что его хватило бы на триста слонов?! Халиф в гневе поднялся на ноги.

— Довольно! Мне служат лжецы и казнокрады! Неудивительно, что в казне всегда не хватает денег. Нет на свете такой казны, которая бы смогла насытить ваши жадные желудки!

Он указал на дворцового визиря.

— Стража! Этому вору немедленно дать пятьдесят ударов палкой по пяткам, после чего повесить вместе с пятью отведывателями пищи! А бывшего начальника канцелярии, бывшего главного евнуха и бывшего командующего гвардией посадить в подземную тюрьму на хлеб и воду!

— Пощади, о повелитель! — вскричал визирь. — Я служил тебе двадцать лет!

— И за эти двадцать лет ты украл больше, чем любой другой смог бы украсть за тысячу! Хотя какая польза от покойника? Я дарю тебе жизнь и почётную должность уборщика дворцовой конюшни! Но сначала ты отведаешь палок!

Стража уволокла несчастного визиря. Как только стихли его вопли, халиф обвёл перепуганную свиту гневным взором:

— Я знаю, что у каждого из вас при дворе кормится кто-то из приятелей или родственников. Я знаю, что легче достать луну с неба, чем найти в этом зале честного человека. Поэтому с сегодняшнего дня я сам буду следить за дворцовыми расходами! А теперь прочь с моих глаз!

Придворные надеялись, что гнев повелителя быстро пройдёт. Гнев действительно прошёл, и больше никто не был наказан, но поводов для радости не было. Потому что произошло неслыханное: халифу понравилось экономить деньги!

Теперь за ним повсюду следовал писец и человек со счетами.

— Незачем подавать к столу тридцать сладких блюд и горы фруктов, — говорил халиф. — Я всё равно не могу всё это съесть. Пусть подают только три сладких блюда, двенадцать перемен основных блюд вместо сорока, а фруктов не больше чем на один динар в день. Подсчитал?

— Экономия восемьдесят динаров в день!

— А теперь сочти, сколько это будет за месяц, за год и за пять лет. Сто сорок шесть тысяч динаров? Великолепно!

По пять раз на дню халиф проверял списки дворцовых служителей.

— Зачем мне десять астрономов? Оставить двух. А чем занимаются три часовщика, приставленных к солнечным часам? Управляют движением солнца и облаков?

— Господин, один из них каждый час обходит весь дворец и объявляет время, — пояснил личный секретарь.

— Его оставить, остальных выгнать. Смотрим дальше. Двадцать ламповщиков! Уже весна, дни длинные, зачем нужны ламповщики в это время года? Немедленно уволить всех, осенью нанять снова. Сколько мы сбережём денег на ламповщиках? — Одну тысячу двести динаров? Отлично! А это что? Расходы на покупку масла для ламп? Ламп во дворце почти не зажигают, а на масло отпускается столько денег, сколько не расходуют во всем Багдаде. Начальника ламповщиков отправить в каменоломни! Навечно!

Визири и придворные трепетали в ожидании новых повелений халифа. И они следовали — одно страшнее другого.

— Приказываю оставить в моём гареме только тех, кто поступил туда за последние два года. Остальных женщин отправить в мои поместья, пусть работают на полях. А тех, что посвежее и помоложе, надо продать богатым горожанам. И смотрите не продешевите. Я проверю! Заметив дремлющих на солнце солдат, халиф рассердился:

— Мне приходится платить наёмникам, чтобы они защищали дальние границы государства, тогда как в столице бездельничают тысячи солдат. Повелеваю отправить в пограничные крепости половину дворцовой гвардии!

— Хранитель гардероба, сколько у меня шёлковых и парчовых халатов?

— Две тысячи сто шестьдесят три, Ваше Величество!

— Сто шестьдесят три оставить, две тысячи продать! И заодно уволить лишних слуг — прачек, гладильщиков, сборщиков моли, вытряхивателей пыли!

Халиф был счастлив как никогда в жизни. Он с гордостью показывал иностранным послам свою личную казну — десятки сундуков с золотом: «Вот что значит рачительный подход к финансам! Я мог бы стать лучшим в мире начальником казначейства, если бы уже не был халифом!»

А в это самое время в Багдаде плакали, стенали, бились головой о стену тысячи и тысячи людей. И было отчего! Великое множество жителей ещё вчера богатого города осталось без всяких средств к существованию. Сотни уволенных слуг и их семей просили подаяние у таких же бедолаг. Лавочники бесполезно надрывали глотки, зазывая покупателей — ни у кого не было денег, никто более ничего не покупал. Разорились купцы, поставлявшие ко двору дорогие ткани, одежду, мебель, паланкины, золотые украшения, благовония для гарема, фрукты, сладости и тысячи других товаров. Каждый день город покидали ремесленники — в поисках работы они направлялись в Дамаск, Каир, Исфаган, Самарканд и даже далёкую Гранаду.

Беда не миновала и тех, кто, казалось бы, не имел никакого отношения ко двору халифа. Половина солдат из личной гвардии были высланы из города, и пошли по миру содержатели домов свиданий, игорных и питейных заведений, а за ними — виноторговцы и оружейники. Впрочем, до границ дошла только малая часть гвардейцев. Прочие дезертировали, не желая служить в безводных пустынях. Одни отправились к более щедрым государям, другие стали разбойниками, наводя страх на мирные края.

В столице тоже было неспокойно. Банды отчаявшихся людей раздевали прохожих и средь бела дня врывались в дома. Больше всего боялись ограблений дворцовые слуги — их ненавидели все, особенно лишившиеся места прежние собратья.

Когда халиф после долгого перерыва проехал по городу, его поразили пустые улицы и закрытые лавки. Не было привычного восторженного шума, никто не падал ниц, и страже не нужно было расчищать дорогу среди толпы зевак. Он видел только бесчисленных нищих, которые протягивали руки и кричали: «Спаси нас, халиф! Мы хотим есть!»

А однажды он обнаружил в собственной опочивальне письмо с одним-единственным словом: «Халиф — скряга!» Он приказал немедленно казнить весь караул, но настроение было надолго испорчено.

И эта неприятность была не последней. За обедом халиф выразил удивление:

— Почему подали только три перемены и всего одно сладкое блюдо? Почему говядина была жёсткой, как подошва? Я приказал беречь деньги, но не морить меня голодом!

Придворные пошептались. Вперёд вышел самый старый чиновник двора.

— Великий государь! Я прожил восемьдесят лет. Наверное, уже достаточно. Поэтому я могу сказать то, что не осмелятся сказать остальные. Мясо жёсткое, а еды мало, потому что в казне совсем не осталось денег! Нам не на что купить хорошие продукты! Халиф расхохотался:

— Ты просто выжил из ума! Все видели, сколько денег я сберёг для казны!

— Да, но каждый сбережённый динар обошёлся в три потерянных. Торговли нет, двери таможен заросли паутиной, жители обнищали, они не могут платить акцизы и подати. Багдад совсем обезлюдел, державе грозит гибель!

Халиф помрачнел.

— Ну, ладно. Допускаю, что я немного увлёкся. Но как нам быть? Что нужно сделать, чтобы вернуть былое процветание?

— На наше счастье, в Багдаде сейчас находится человек, который помог многим государям. Это сам Советник!

— Так призвать его сюда немедленно!

Час спустя перед халифом предстал Советник. Он был печален.

— Ах, государь, я не узнаю счастливый Багдад! Теперь он напоминает кладбище. Правда, на кладбище нет такого количества попрошаек.

— Я призвал тебя за советом, а не для того, чтобы выслушивать дерзкие речи, — раздражённо сказал халиф.

Советник поклонился:

— Тогда вот мой совет. Я предлагаю устроить большой пир. Такой большой и такой богатый, чтобы и через двадцать лет горожане радостно смеялись, вспоминая о нём. Например, по случаю дня весеннего солнцестояния. Или в честь годовщины победы над каким-нибудь врагом — над персами, византийцами или франками. Надо пригласить на пир лучших музыкантов и танцоров, самых искусных фокусников и канатоходцев, а в каждом квартале Багдада бесплатно раздавать мясо и плов. Халиф топнул ногой:

— Ты смеешь шутить, чужеземец? Казна пуста, а ты говоришь о каких-то пирах!

Советник ничуть не смутился:

— Пир — это ещё не всё. Необходимо сегодня же объявить о строительстве нового дворца, который превзойдёт величием и красотой всё доселе построенное в подлунном мире!

— Моё терпение истощается! — воскликнул халиф. — Ещё один такой совет — и ты отправишься в зиндан!

— Благодарю за напоминание, о мудрый государь! — сказал Советник. — Было бы чрезвычайно полезно освободить из тюрьмы командующего дворцовой гвардией, главного евнуха, а самое важное — вернуть ко двору бывшего дворцового визиря.

— Как? Ты советуешь помиловать тех самых негодяев, которые ввергли державу в расточительные траты?

— Да, помиловать и назначить на прежние должности, — подтвердил Советник. — Ведь мне рассказывали, что они большие знатоки во всём, что касается перерасходов. И, конечно, следует нанять побольше слуг и купить новых наложниц. Говорят, особенно хороши гречанки. Они очень дороги, капризны и постоянно требуют подарков. Одним словом, это как раз то, что требуется.

Увидев, что халиф побелел от ярости и уже подзывает стражников, Советник произнёс:

— Главная причина болезни государства — недостаток денежного обращения. Ваша держава сейчас обескровлена и находится при смерти. Спасение заключается в том, чтобы как можно скорее начать тратить как можно больше денег. Золото и серебро потекут по всем сосудам государственного тела, как растаявший горный снег наполняет весной сухие русла рек и арыков. И великий халиф увидит, как мгновенно оживут торговля и ремесло, как заполнятся народом улицы Багдада, как могучим потоком хлынут налоги и подати! Халиф погрузился в раздумья.

— Даже если ты прав, где я возьму деньги на все эти расходы?

— Они есть в личной казне государя, которую он создал благодаря своей необыкновенной предусмотрительности, — почтительно улыбнулся Советник.

— Вот именно, я так старался собрать эти деньги. А ты хочешь, чтобы я потратил их на бессмысленные пиры, нелепые покупки и постройку не нужных мне дворцов?

— Уверяю, государь, очень скоро ваши деньги вернутся в пятикратном и даже десятикратном размере!

И всё произошло в точности так, как обещал Советник. Уже через полгода Багдад стал таким же богатым, как и прежде. Во все сорок столичных ворот, гремя бубенцами, входили торговые караваны. Весело шумели огромные базары, истошно орали продавцы, кабаки и харчевни были набиты жующим и пьющим народом.

Ювелирные лавки не успевали обслуживать привередливых покупателей — поставщиков двора, строительных подрядчиков и дворцовых чиновников. Одни обогатились на поставках и подрядах, а другие — на благодарности поставщиков и подрядчиков.

Блистающие доспехами бравые гвардейцы снова радовали глаза горожан, а ещё сильнее — их жён. Прекрасные обитательницы гарема снова ни в чём себе не отказывали, и евнухи сбивались с ног, бегая с заказами к индийским ювелирам и продавцам сирийских духов.

А с каждым восходом солнца ко дворцу опять стекались бесчисленные слуги — писцы, чтецы и толкователи священных текстов, астрономы, часовщики, рассказчики историй, шуты, курьеры, знаменосцы, барабанщики, трубачи, музыканты, плотники, шорники, портные, сапожники, конюхи, носильщики паланкинов, погонщики верблюдов, егеря, служители зверинца, повара, лекари, ламповщики, уборщики…

И, как всегда, каждый месяц дворцовый визирь отчитывался о расходах. Цифры сыпались подобно песчинкам в песочных часах, халиф дремал под монотонное бормотание визиря, который боялся только одного: как бы ненароком не произнести роковое слово — «мускус».

YouTube-канал «Искусствовед Ольга Д’Арт»

Притча Добрый ростовщик

Ольга Диас

Притча Добрый ростовщик

Деловая притча от Сергея Занина

Жил однажды ростовщик, скупец из скупцов, негодяй из негодяев. Для него не существовало ни вдов, ни сирот, ни отчаявшихся бедняков. Впрочем, он никогда и не видел своих посетителей. Его интересовал только их залог.

А на залог он смотрел, словно в перевёрнутую подзорную трубу. Золотое кольцо с великолепным рубином и стоимостью в сто полновесных дукатов он оценивал в двадцать, а массивный серебряный подсвечник под его взором вдруг превращался в дешёвую оловянную лампу.

Его проценты заставили бы содрогнуться даже лютых разбойников с большой дороги. Просрочить возврат долга всего на один день означало навсегда лишиться залога. А поскольку он был единственным ростовщиком на весь город, никакие конкуренты не умеряли его алчность.

— Кровопийца! Жадный паук! Скряга! — кричали ему в спину. Но стоило ему обернуться, как смельчаки прятались за угол. Они знали, что может настать чёрный день, и им тоже придётся постучаться в ненавистную дверь.

Однажды к ростовщику пришла юная девушка. Она принесла в залог золотой браслет редкой красоты. Сколько я могу за него получить; — робко спросила девушка.

Ростовщик нехотя оторвался от своего любимого занятия — чтения долговых расписок — и взглянул на браслет.

— Пятьдесят дукатов, десять процентов в месяц, — проскрипел он.

Девушка тихо ахнула:

— Всего пятьдесят? Этот браслет был свадебным подарком моего отца. И мама, когда была жива, говорила, что в ювелирной лавке он стоил пятьсот дукатов.

— Так зачем ты пришла сюда? — буркнул ростовщик. — Отнеси его обратно в лавку и попроси плату назад. Они с радостью выполнят твою просьбу!

Он издал скрежещущие звуки, отдалённо похожие на смех.

— Понимаете, мне очень нужны деньги. Мой отец разорён и тяжело болен. Нам нечем заплатить врачу.

— Тебе нужны деньги, а вот мне от тебя ничего не нужно. Бери пятьдесят дукатов или уходи, это моё последнее слово.

Девушка, сдерживая слезы, протянула браслет. Она понимала, что больше его никогда не увидит. Но в этот самый миг над городом пролетал ангел. Он заметил внизу угольно-чёрное пятно — дом ростовщика, и тусклый огонёк — несчастную девушку. Сердце ангела преисполнилось жалости, и он совершил чудо.

Ростовщик взял браслет и поднёс его поближе к свече.

— Да, он очень красивый, — пробормотал он. — И ты права, он стоит не меньше пяти сотен. Вот, получи.

Он сунул руку в денежный ящик и отсчитал полную сумму.

— Говоришь, болен отец? — продолжал он участливым голосом. — Меня самого уже десять лет мучает подагра, и я бы ничего не пожалел, чтобы избавиться от неё. Но, увы, эта болезнь золотом не лечится.

Девушка не знала, радоваться ей или огорчаться. Ведь она получила намного больше, чем ожидала, и ей придётся заплатить десять процентов с пятисот дукатов. Немыслимые деньги! Но она твёрдо сказала:

— Через месяц я постараюсь принести пятьсот пятьдесят дукатов, а вы, пожалуйста, никому не отдавайте браслет.

Тут ростовщик отчего-то смутился:

— Я даю тебе без процентов. Просто верни мои деньги. И не спеши. Придёшь, когда твой отец оправится от болезни.

Девушка ушла, ступая на цыпочках и не смея поверить случившемуся. Она была счастлива. Ведь теперь они смогут пригласить самых лучших врачей. Но и ростовщик тоже был счастлив. Подумать только, первый раз за много-много лет он заснул, не подсчитывая в уме дневную прибыль, а размышляя о том, что сделать доброе дело, оказывается, ничуть не менее приятно, чем заработать на просроченном залоге.

С этого самого дня ростовщик совершенно переменился. Он больше не сидел безвылазно за своим столом, погружённый в расчёты и подсчёты. Он подолгу гулял по улицам и всматривался в прохожих, словно видел их впервые в жизни. А ведь каждый второй горожанин хотя бы однажды приходил к нему в дом и сохранил об этом визите самые неприятные воспоминания.

Чудеса продолжались. Он сделал крупные пожертвования сиротскому приюту. За его счёт починили городские ворота и крышу в богадельне. Ростовщика боготворили нищие. Если прежде они просили подаяние на паперти, то сейчас предпочитали ждать, когда он выйдет из дома и, как обычно, раздаст щедрую милостыню.

Преображённый ростовщик стал стыдиться своего ремесла. Он честно оценивал заклады, брал мизерные проценты и перестал штрафовать за просрочку. А стоило просителю рассказать, что он сам или кто-то из его родственников неизлечимо болен, как ростовщик совсем размягчался и даже мог простить долг. Надо сказать, что многие злоупотребляли этой слабостью и с порога объявляли о своей близкой кончине.

Всем этим переменам можно было бы только радоваться, но кое-что настораживало. Всё чаще горожане, испытывавшие срочную нужду в деньгах, наталкивались на запертую дверь. Они часами ждали возвращения хозяина дома, а он в это время мог кормить уток в городском пруду или неспешно беседовать с церковным старостой.

Но самое неприятное заключалось в том, что уже не раз ростовщик отказывал в займе, ссылаясь на отсутствие денег.

— В последнее время у меня туго с наличностью, — виновато оправдывался он.

Слыша такие речи, посетитель справедливо возмущался:

— Черт подери, как это возможно, чтобы у ростовщика — ростовщика! — не было денег?

Он беспомощно разводил руками:

— Понимаете, в последнее время многие тянут с возвратом. Даже не знаю, что с этим делать.

— Что делать? Засадить в долговую яму — расплатятся в тот же день!

— Как-то жаль людей, всё-таки тюрьма… А у них дети, жены…

Посетитель окончательно выходил из себя:

— Что за чушь вы несёте! По вашей милости я сам подал в безвыходное положение! Если я сегодня не заплачу за квартиру, завтра меня выбросят на улицу — вместе с женой и детьми, между прочим! И, как назло, в городе нет другого процентщика!

Пожелание было услышано. Скоро в городе появился новый ростовщик. Он брал людоедские проценты, он бессовестно занижал стоимость залога, он назначал грабительские штрафы за каждый день просрочки, но посетителей хватало. Ведь больше им некуда было идти.

Старый ростовщик, забытый должниками и клиентами, обнищал и скоро умер. Похоронили его за счёт городской казны.

А добрый ангел был понижен сразу на два небесных чина.

— И поделом, — сказал Советник. — Потому что бескорыстный ростовщик так же вреден для своего дела, как честный банкир, как солдат, который ненавидит своё оружие, и как хирург, не желающий причинять боль пациенту.

YouTube-канал «Искусствовед Ольга Д’Арт»

Свежие записи

Ссылки соцсети

Деловые притчи от Сергея Занина

Притча Онлайновый и Оффлайновый

Деловая притча от Сергея Занина

Притча История о Советнике и Великом Певце

Деловая притча от Сергея Занина

Притча Глупый начальник и умный подчинённый

Деловая притча от Сергея Занина

Притча Бережливый халиф

Деловая притча от Сергея Занина

Притча Добрый ростовщик

Деловая притча от Сергея Занина